НЕПРОЗАМУЖ

Звонки по телефону – такой Жуткий Стресс, что их даже сделали неприличными. В обновленном этикете они приравнялись к звонкам в дверь: типа, я тут рядом был/а, можно зайти и отвлечь тебя от всего?

И вроде как бы да. Прям отвечать, прям разговаривать?..

Но я уже давно стала замечать, что сообщения вызывают куда больший стресс.

1. О встрече договариваться можно хоть весь день. 12:00 Решили увидеться. 14:00 Договорились, когда. 17:00 – 19:00 Определялись, когда и где. 21:00 Поменяли место.

Для того, чтобы выпить кофе с другим человеком, приходится весь день обращаться к переписке. И таких переговоров много – ты вынужден только и смотреть в телефон. А жить когда?

2. Переписка дает неопределенность, которая может нас устраивать. Звонок он такой «упал, отжался, ровняйсь, смирррно!» – очень приказной, напрягает, а в переписке все плавно, мягко, как-будто необязательно. И эта необязательность расползлась как плесень – вроде бы все разговоры ничего не значат. Кто сидел в приложениях для знакомств – тот поймет. Вроде чего-то решили, а вроде и нет. Типа построили планы, но как будто и не очень.

3.

Пошла вчера на эту вечеринку

Трэш

Дай ссылку на эти вакуумные мешки кстати

Алкоголь у них через час закончился, кринж

N с новым мужиком, она развелась что ли?

Почему нельзя все это написать в одном сообщении?! Ты либо постоянно откладываешь и обратно хватаешь телефон, либо выходишь из того, что читаешь и отвечаешь в другом чате. Не стресс, не?

И так почти все делают. Я сама начала так делать – подловила себя, ужаснулась. Вообще это колхозный манипулятивный прием – типа держишь внимание, но внезапно он легализовался повсеместно.

4. Переписки делают нас доступными когда угодно и где угодно. И это уже похоже на зависимость. Еду в метро, вижу что-то странное – пишу кому-то. Мое бесценное замечание врывается в чью-то жизнь. Я могла подождать? Могла. Человек, занимаясь своими делами или, наконец, ничем не занимаясь, ощущает, что обязан мне ответить. Даже если не сейчас. Неотвеченное сообщение, с одной стороны, легко игнорировать, но, с другой, – оно висит немым упреком. Сообщения как комары – жужжат вокруг, бесят. И отвлекают от чего-то реально интересного.

Еще в тг постоянно сообщения теряются – и ты как-будто должен 24/7 надзирать, чтобы не пропустить.

Звонки задают рамки. Вы общаетесь строго эти… допустим, пять минут. Поговорили, все решили – и вы свободны. Сообщения не отпускают никогда. И я не поверю, что в мире есть много людей, которым легко даются мысли «по фиг, отвечу позже». Может, звонок, – это более яркий стресс, но он временный, а сообщения нежно опутывают тебя тревожностью, не отпуская ни днем, ни утром, ни ночью.

Что делать?

Брать себя в руки. Я почти перестала вываливать на знакомых сиюминутные переживания – потом возьму мешок с ними и распакую при встрече или отдельном полноценном разговоре в чате. Если мне надо узнать что-то по делу: задаю все вопросы сразу, одним сообщением. Если это о встрече – то же самое: вопросы и предложения в одном абзаце. В личное время ставлю телефон на авиарежим (это, стопроц, не работает, если есть дети, но, честное слово, если бы они у меня были – завела бы для экстренной связи второй телефон, самый дешевый).

Я не хочу гулять, пить кофе или читать книгу, бесконечно дергаясь от уведомлений – и сама кого-то бесконечно дергая.

Можно что угодно думать о цифровом или не-цифровом поколениях, но дело в том, что у всех поколений одинаково болит горло, одинаковое чувство голода, и беспокойство от отсутствия личного времени тоже одинаковое. Не зря же всякие известные люди, стар и млад, удаляют *грамы, выбираются из онлайн-ловушек. Жить без уединения – репетиция Ада.

Единственный раз отец поставил меня в угол. Прям в угол, по старинке, спасибо, что не на горох (тогда бабки еще этим пугали). Это точно было до школы, я думаю, что лет в пять-шесть.

Папа не совсем понимал, за что именно наказывают детей – понятных правил поведения не было. Он, скорее, опирался на то, как сильно впадает в ярость – если таки да, то я огребала и запреты, и ограничения на сладкое, кино, игрушки, и жуткие крики.

Воздействия это никакого не имело. Я просто ждала, когда кончится наказание – а без кино, игрушек и конфет мне тоже было очень интересно (у меня ведь были книги, а читать мне их никто не запрещал). Еще был пластилин, фломастеры, эта хрень, которой выжигали на дощечках – очень много увлекательного.

С другой стороны, наказания на меня влияли – хоть и не так, как было задумано.

Вот стою я в углу, рыдаю в голос от унижения. В угол ставили совсем в другом мире (с моей точки зрения тех лет): том, где за прогулки по грязи и лужам на детей орали и обещали, что они будут гулять в лаптях до 18 лет; том, где бабушки сидели в окнах и орали «туда ходи, сюда не ходи!»; том, где первое и второе надо было доесть до последней крошки – даже если тебя уже тошнит. С углом тебе доставалось все это – и я рыдала, предвкушая, что у меня начнется такая же страшная жизнь, которую я временами ловила дома у бабушки, и которую люто ненавидела. Я помню все эти чувства дословно.

Но читать в углу никто не запретил. Поэтому я потянулась к книге «Три мушкетера», которую отец читал мне на ночь. За такой текст я сама еще не бралась – букв много, а читала я все-таки не сильно быстро, немного разделяя слова на слоги. Но я же была в отчаянии и ярости. Я хотела что-то доказать.

И так же отчетливо помню, как тяжело дались первые пять страниц. Замотаешься столько слов делить и множить. Мозг сводило, но я не сдавалась. И вдруг засор прорвало. Слова стали цельными. Текст зажурчал и потек. Это был упоительный восторг, высадка на Луне!

За час я, конечно, вымоталась, но когда папа раньше срока вернулся с помилованием, то заявила, что еще постою – это раз, два – буду теперь сама все читать, мне больше не трудно. (он все равно читал мне по вечерам, потому что это приятный ритуал, но днем я уже одолевала «сложные» книги без помощи)

После этого я принимаю всякие оплеухи судьбы, кризисы и неудачи именно так – как возможность чему-то научиться. И вовсе не «правилам жизни», не социальной уместности, а чему-то косвенному, без прямой выгоды (хотя временами это идет впридачу).