МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

Рубио посоветовал Зеленскому заняться мирными переговорами вместо публичных жалоб на США. Поводом для заявления госсекретаря стали сообщения о приостановке передачи американских разведданных Украине. Сам Зеленский ранее признал, что обмен информацией на некоторое время прерывался, однако позднее был восстановлен. Рубио категорически отверг существование какой-либо паузы и предложил украинскому руководству сосредоточиться на завершении конфликта.

Вопрос о том, действительно ли Вашингтон сознательно ограничивал передачу разведданных, пока остается открытым. Однако куда интереснее сам характер возникшего противоречия. Еще недавно подобные разногласия между союзниками старались разрешать за закрытыми дверями. Теперь американский госсекретарь публично одергивает украинского президента, фактически указывая ему, чем следует заниматься и какие претензии не стоит выносить в информационное пространство.

За этим просматривается изменение американской стратегии: администрация Трампа все отчетливее демонстрирует, что поддержка Украины больше не рассматривается как безусловное обязательство, существующее независимо от ее готовности к политическому урегулированию. Более того, Вашингтон постепенно пытается вывести российско-американские отношения за пределы украинского конфликта. Белый дом рассматривает возможность обсуждения урегулирования на уровне лидеров России, США и Китая, без непосредственного участия Зеленского.

Особое значение в этом контексте приобретает технологическая зависимость Киева. Разведывательная информация, системы спутниковой связи, средства противовоздушной обороны и высокоточное вооружение давно стали не просто отдельными элементами американской помощи, а важнейшими составляющими украинской военной инфраструктуры. И именно поэтому даже сообщения о возможном ограничении доступа к ним неизбежно приобретают политический смысл.
Возникает довольно показательный парадокс. Государство, формально сохраняющее суверенитет в принятии политических решений, оказывается существенно ограничено в возможности самостоятельно обеспечивать их реализацию. Причем речь идет не только о военных поставках: технологическая инфраструктура позволяет внешнему партнеру влиять на сам диапазон доступных военно-политических действий.

Для Зеленского ситуация осложняется тем, что публичные жалобы на американскую позицию могут еще сильнее раздражать Белый дом, а отказ от них оставляет Киев практически без инструментов давления на Вашингтон. Апелляция к европейским союзникам также не решает проблему полностью: при всей масштабности европейской поддержки заменить американские разведывательные и технологические возможности в короткие сроки крайне сложно.

При этом было бы преждевременно считать, что США уже определились с окончательными условиями урегулирования или готовы полностью отказаться от поддержки Украины. Скорее, мы наблюдаем попытку изменить соотношение сил внутри самой переговорной конструкции, заставив Киев учитывать не только требования Москвы, но и собственные приоритеты Вашингтона.

И здесь обнаруживается более общий вопрос, выходящий далеко за пределы украинского конфликта. Насколько самостоятельной может быть внешняя политика государства, если критически важные инструменты обеспечения его безопасности находятся под контролем другого политического субъекта? Похоже, именно ответ на этот вопрос сегодня все отчетливее определяет реальные возможности Киева за столом будущих переговоров.

📚 30 лет журналу «Фома»!

Сегодня свой юбилей отмечает журнал «Фома» — одно из наиболее известных российских изданий, посвященных православной вере, культуре и вопросам человеческого существования.

За три десятилетия «Фома» стал гораздо большим, чем просто религиозный журнал. Вокруг издания сформировалось целое просветительское пространство, в котором разговор о вере соседствует с литературой, философией, историей и искусством. Особое место в нем занимает Академия «Фомы», делающая гуманитарное знание доступным широкой аудитории через лекции, подкасты и образовательные материалы.

Мы с интересом следим за работой коллег и регулярно читаем их публикации. Особенно ценно, что на протяжении стольких лет «Фома» сохраняет стремление говорить о сложных мировоззренческих вопросах понятным языком, не упрощая при этом их содержания.

Сегодня коллеги предлагают своим читателям поддержать работу Академии «Фомы». Присоединяемся к их обращению: независимые просветительские инициативы нуждаются не только во внимании аудитории, но и в ее непосредственном участии.

Поддержать Академию «Фомы»

Поздравляем редакцию с 30-летием и желаем новых интересных проектов, благодарных читателей и творческого долголетия!

Павел Флоренский — «Предполагаемое государственное устройство в будущем»:

Будущий строй нашей страны ждет того, кто, обладая интуицией и волей, не побоялся бы открыто порвать с путами представительства, партийности, избирательных прав и прочего и отдался бы влекущей его цели. Все права на власть [...], избирательные, (по назначению) — старая ветошь, которой место в крематории. На созидание нового строя, долженствующею открыть новый период истории и соответствующую ему новую культуру, есть одно право — сила гения, сила творить этот строй. Право это, одно только не человеческого происхождения, и потому заслуживает название божественного. И как бы ни назывался подобный творец культуры — диктатором, правителем, императором или как-нибудь иначе, мы будем считать ею истинным самодержцем и подчиняться ему не из страха, а в силу трепетного сознания, что пред нами чудо и живое явление творческой мощи человечества.

Что делает общество обществом? Достаточно ли общих законов, институтов и экономических интересов, чтобы множество отдельных людей превратилось в нечто целое? И существует ли общественное единство, которое не требует отказа от индивидуальной свободы?

Этим вопросам посвящена работа русского философа Семёна Людвиговича Франка «Духовные основы общества», впервые опубликованная в 1930 году. Написанная в эмиграции, книга стала одной из наиболее последовательных попыток осмыслить общество не только как политическую или экономическую организацию, но и как особую духовную реальность.

Франк полемизирует сразу с двумя подходами. Первый рассматривает общество как совокупность автономных индивидов, связанных между собой договорами и взаимной выгодой. Второй, напротив, подчиняет личность коллективному целому, превращая общество в самостоятельную ценность, перед которой отдельный человек оказывается второстепенным. Альтернативу этому противопоставлению философ находит в понятии соборности. Для Франка общество не возникает исключительно из внешнего взаимодействия людей: в его основании уже лежит внутреннее единство, благодаря которому человек способен воспринимать другого не просто как чужого индивида, а как участника общего бытия.

Но соборность у Франка вовсе не означает безусловного торжества коллективного над личным. Напротив, философ стремится показать, что подлинное общественное единство возможно только при сохранении индивидуальной свободы. Примирение этих начал он связывает с идеей служения — обращенности человека и общества к высшей правде, не сводимой к их частным интересам. Сегодня эта постановка вопроса приобретает особую актуальность: современные общества одновременно переживают усиление индивидуализации и постоянно ищут новые основания солидарности. При этом разговор об общественном единстве нередко сводится либо к общности политических интересов, либо к необходимости сохранения коллективной идентичности.

Общество не может существовать только благодаря тому, что люди договорились жить вместе. Не менее важно, ради чего они стремятся оставаться вместе.
Именно поэтому «Духовные основы общества» стоит читать не только как памятник русской религиозной философии, но и как самостоятельное размышление о пределах индивидуализма, природе общественной солидарности и возможности соединить свободу личности с единством целого.

Семён Франк — «Русское мировоззрение»:

Мировоззрение — это всегда одновременно продукт и выражение творящего индивидуального духа, духовной личности. В этом совершенно конкретном и прямом смысле существует, собственно, столько мировоззрений, сколько отдельных созидающих индивидуальностей или гениев. Таким образом, можно было говорить не о «русском мировоззрении», а о русских мировоззрениях, и я должен был бы представить вам целый ряд отдельных систем или учений наших крупных мыслителей. Однако, если попытаться сравнить между собой все эти отдельные учения или системы и вывести из них нечто общее — так сказать, общее мировоззрение, то в силу масштабности и глубины индивидуальных различий, результат будет иметь слишком неубедительный и абстрактно-общий характер и вряд ли будет заслуживать серьезного интереса и считаться сколь-нибудь оформленным и целостным мировоззрением. Точно так же ни один мыслитель какого-либо народа не может безоговорочно считаться в полном смысле и в полной мере представителем или выразителем национального духа.