В Вятской губернии к смерти относились не просто стоически, а воистину цинически, по великой русской пословице «Помер Максим, да и ?*% с ним». Особенно отличались вотяки: нынешние удмурты.

Как-то зимой старый вотяк ушел в лес за зайцами. Ушел и не вернулся. Ждали день, другой, третий – нет старика. Сообщили в управу, поискали, не нашли.

Заявили становому. В волости собрали триста человек, стали прочесывать лес. Наконец, увидели тело. Старик сидел под елкой, привалившись спиной к стволу, в одной руке держал берестяную табакерку, в другой крышку от нее, а сам труп выглядел так, словно вот-вот понюхает табачка. Видимо, это и собирался сделать, но случился апоплексический удар.

Подошел становой, посмотрел на обледеневшего старичка, заявил, что тот мертв. Из понятых вышел молодой вотяк, присмотрелся к покойнику и захохотал.

– Чему ты, дуралей, смеешься? – спрашивает становой.

– Хо, хо, хо! Да больно смешно, собака, помер.

– Ты не из одной ли с ним деревни?

– Да это батька мой. Хо, хо! Собака, смешно помер больно. Хо, хо!

И так во всем.

Осокин С. Народный быт в Северо-Восточной России. Записки о Малмыжском уезде (в Вятской губернии) // Современник. 1856. № IX. С. 83.

Минутка этнографии