хло прелой листвой и дымком из соседских труб.

Выписался Трофим Кузьмич через пару дней, узнал про скандал и рассмеялся:

— Сбежала от тебя твоя рыбка золотая, сынок? И правильно. Значит, запасы наши целее будут. У нас что, своих бабёнок не хватает? Их как навоза за баней — полный огород. Вон Катька Воронцова, тоже развелась - простая. У неё дочь Алёнка — милая девчонка. Она этим летом вместе со мной на поле картофельное ходила, ей в радость было жуков колорадских собирать. А дочки твоей барышни ни в какую на поле не шли — от жуков в обмороки падали. Белоручки, значит, все в мать.

Алексей молчал, смотрел вдаль. Отец хлопнул его по плечу:

— Не переживай. Женщины сейчас пошли не те, что раньше. Раньше баба — это опора, а теперь им айфоны подавай да маникюры. А хорошая девонька, она, Алёша, не та, что гостинцы берёт, а та, что в трудную минуту лопату в руки возьмёт. Запомни это.

***

Прошло три недели. Алексей сам выкопал картошку, помог отец, когда поправился.

Катька Воронцова, узнав, что Алексей теперь один, принесла им пирог с капустой, а на следующий день пришла с дочкой — помочь морковь перебирать. Алёнка у неё и правда была славная — веснушчатая, шустрая, везде ходила за мамкой.

Наталья объявилась только через месяц — написала в мессенджере, что соскучилась и что, мол, "погорячилась". Алексей прочитал сообщение, вздохнул и нажал «заблокировать».

— Правильно, сынок, — сказал Трофим Кузьмич, увидев это. — Настоящая любовь, она как картошка: её сначала в землю закопать надо, чтобы всходы дала. А если женщина копать не хочет, значит, не про любовь это, а про выгоду.

Катька Воронцова тем временем уже вторую неделю заходила к Плетнёвым — то варенье принесёт, то с огородом поможет. И Алексей всё чаще ловил себя на мысли, что её звонкий смех и тёплый взгляд куда приятнее городского маникюра.

Так и вышло, что картошка всё расставила по своим местам.