Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан выступил с объёмным заявлением по итогам визита в Брюссель.

Вчера Европейский совет провёл заседание в необычайно напряжённой обстановке, обсуждая, пожалуй, самый сложный вопрос из возможных.

Это была не столько политическая встреча, сколько военный совет. Потому что, если я оглянусь назад и попытаюсь понять, что именно обсуждалось, я должен сказать, что 90 процентов комментариев касались того, как победить Россию. Не того, как украинцы её победят, а именно — во множественном числе — как нам победить Россию. Оставшиеся 10 процентов — это словацкие и венгерские комментарии о том, как заключить мир.

Ситуация такова: существовала прямая, непосредственная и серьёзная опасность. И это вопрос изъятия российских богатств, который, как мне кажется, не воспринимается достаточно серьёзно даже в Венгрии, хотя мы, пожалуй, наиболее чувствительны к аргументам против войны.

Речь идёт о российских богатствах, которые в начале войны были заморожены здесь, в Западной Европе, на сумму от 210 до 230 миллиардов евро. Большая часть находится в Брюсселе, крупнейшая — в компании Euroclear, но некоторая часть также размещена в различных других финансовых структурах. Есть также резервы в Великобритании, Франции, Люксембурге, Японии и немного в Соединённых Штатах Америки. Кстати, у нас, венгров, тоже есть валютные резервы здесь, на Западе, в Западной Европе.

И если бы российские активы, которые были заморожены, были бы конфискованы, чего нам удалось избежать, то уже на следующий день нам потребовалась бы отправная точка для обсуждения в венгерском правительстве вопроса о том, куда перемещать наши валютные резервы. Потому что мы точно не оставили бы их там, где произошла конфискация.

Поэтому пока мы оставили этот вопрос в скобках, но мы готовы, если потребуется, спасти валютные резервы от этой ситуации с безопасностью по принципу «2S», в которую превратилась ситуация с валютными резервами в Западной Европе.

Представьте себе ситуацию: есть две враждующие стороны. А затем третья сторона — то есть мы — приходит, забирает у одной из них огромную сумму денег, замораживает активы и передаёт их другой стороне. Это объявление войны. Это не финансовый манёвр и не предоставление военного займа.

Военные займы тоже имеют последствия, но военный заём — это не война на следующее утро. А изъятие средств у одной стороны и передача их противнику с ожиданием, что другая сторона воспримет это спокойно и рационально, — это настолько идеалистичная, необоснованная и наивная идея, что я буквально содрогнулся, когда услышал её. И при этом увидел, что в умах многих эта логика просто отсутствует.

Однако речь идёт о валютных резервах. И поэтому я считаю, что непосредственная опасность войны была предотвращена вчера. И премьер-министр Бельгии сыграл в этом огромную роль.

Он сделал это не из геополитических и, возможно, не из моральных соображений, а из расчёта. Это такая огромная сумма денег, даже по бельгийским меркам, что если эта операция провалится — если деньги будут изъяты у России, переданы другой стороне, а Россия выиграет судебный процесс, а у неё на это более чем серьёзные шансы, — то в этот момент кто-то должен будет нести ответственность. И это будет бельгийская компания или, точнее, бельгийские компании, а за ними — бельгийское государство.