Церковь Святой Троицы, остров Ватерлоо, Антарктида.
Благовест над ледяным континентом
Как там в Антарктиде? Вообразить себе реальность ледяного континента нет никакой возможности. Каждый, кто оказывается в запредельных землях, ощущает себя попавшим на другую планету, настолько всё вокруг иначе. При 70-градусном морозе замерзает абсолютно всё. Стальной прут, упавший на землю, рассыпается на миллион осколков, будто это не упрямый металл, а хрупкое стекло. Керосин превращается в студень и его можно резать ножом. А землю полярники называют «каменным болотом». Грунт состоит из мелкой фракции камня, разбитого штормовыми ветрами и иссечённого морозами — он способен в мгновение ока затянуть забывшего об осторожности путника. Эта земля полная испытаний. На каждом шагу. Всегда. В любое время года.
Идея построить православный храм неподалёку от российской полярной станции «Беллинсгаузен» появилась в начале 1990-х годов благодаря инициативе начальника Российской антарктической экспедиции Валерия Лукина и капитана женской полярной команды «Метелица» Валентины Кузнецовой. Финансировал проект руководитель антарктической авиакомпании «Антекс-полюс» Петр Задиров, в прошлом — полярник и парашютист.
В 2000 году основан фонд «Храм Антарктиде», в рамках которого провели всероссийский конкурс. Победителем стал проект барнаульского архитектора Светланы Рыбак, работающей в «Творческой мастерской Петра Анисифорова». В основе концепта — традиции русского деревянного зодчества.
Храм строили из кедра и лиственницы, выросших на берегах Телецкого озера и обладающих особенными характеристиками. Лиственница почти не гниет даже при постоянном контакте с водой, смола обладает мощным антисептическим действием и со временем древесина не разрушается, а каменеет. Кедр благодаря своей пористой структуре удерживает тепло и создаёт комфортный микроклимат.
В алтайском селе Кызыл-Озек бригада плотников во главе с конструктором Александром Шмидтом возвели однокупольную церковь и дали осесть конструкции в течение года. Затем её разобрали. Все брёвна пронумеровали, перевезли на грузовиках в Калининград и отправили морским путём на судне «Академик Сергей Вавилов» в Антарктиду, где церкву собрала та же бригада из восьми человек за два месяца.
Внутри новую постройку утеплили, натянули металлические цепи, которые удерживают строение от непомерных ветров, а между бревен залили герметик, защищающий стены от специфических горизонтальных (ред. — да-да, горизонтальных!) дождей.
Иконы создавали дмитровские иконописцы под руководством Валерия Ивановича Гришанова, а колокола заказаны на пожертвования семьи Муравьевых-Апостолов. Так, в 2003 году в Антарктиде, на самом краешке земли, появилось сакральное сооружение высотой 15 м.
Церковь считается патриаршим подворьем Троице-Сергиевой лавры, и на её освещение прибыл наместник Троице-Сергиевой лавры епископ Феогност. На службу пришли не только белинсгаузенцы, но и коллеги из соседних зимовочных станций. Размеры храма позволяют проводить службу для 30 человек.
Первым настоятелем антарктического храма стал иеромонах Каллистрат — насельник Троице-Сергиевой лавры, который нёс полярную вахту, как и другие работники антарктических научных станций, в течение года. Но в отличие от последних, в число обязанностей настоятеля входило пастырское служение, духовное окормление полярников и поминовение 64 российских исследователей, которые за полвека научного освоения ледового материка нашли покой в скальных отрогах Антарктиды.
После появления Троицкой церкви ритмы жизни на этой территории изменились, зачастили экспедиции, стали заходить теплоходы, и каждый, кто спускается с трапа и посещает станцию «Беллинсгаузен», обязательно заходит в храм. Как точно заметил диакон Максим Герб: «Хорошо молиться в пургу: из окон ничего не видно, белая пелена, и храм, как старый галеон, раскачивается, скрипя обшивкой, и корабль, намертво прикованный к скале, несется сквозь бури житейские, рассекая их суету крестом-форштевнем и оставляя за кормой все ненужное и неуместное перед лицом Бога».