🌞«Князь Владимир»🌞

СТИХ ОБ УВЕРЕНИИ ФОМЫ
(написан в жанре средневекового гимна-песнопения).

Глубину Твоих ран открой мне,
покажи пронзенные руки,
сквозные раны ладоней,
просветы любви и боли.
Я поверю до пролития крови,
но Ты утверди мою слабость;
блаженны, кто верует, не видев,
но меня Ты должен приготовить.

Дай коснуться Твоего сердца,
дай осязать Твою тайну,
открой муку Твоего сердца,
сердце Твоего сердца.
Ты был мертв, и вот, жив вовеки,
в руке Твоей ключи ада и смерти;
блаженны, кто верует, не видев,
но я ни с кем не поменяюсь.

Что я видел, то видел,
и что осязал, то знаю:
копье проходит до сердца
и отверзает его навеки.
Кровь за Кровь, и тело за Тело,
и мы будем пить от Чаши;
блаженны свидетели правды,
но меня Ты должен приготовить.

В чуждой земле Индийской,
которой отцы мои не знали,
в чуждой земле Индийской,
далеко от родимого дома,
в чуждой земле Индийской
копье войдет в мое тело,
копье пройдет мое тело,
копье растерзает мне сердце.

Ты назвал нас Твоими друзьями,
и мы будем пить от Чаши,
и путь мой — на восток солнца,
к чуждой земле Индийской;
И все, что смогу я припомнить
в немощи последней муки:
сквозные раны ладоней,
и бессмертно — пронзенное — Сердце.

Сергей Аверинцев, 1982
————————————————

Сегодня Православная Церковь празднует день памяти апостола Фомы.

Святы́й апо́столе Фомо́, моли́ Бо́га о нас! 🙏❤️

Недалеко от прекрасного города Аскалона, раскинувшегося на берегу Средиземного моря, стоял небольшой монастырь. Здесь подвизались иноки, искавшие уединения и желавшие проводить свою жизнь вдалеке от мирской суеты. Однако очень скоро в монастырь стали стекаться люди со всех городов, узнав об удивительной мудрости духовного наставника братии — аввы Артемона. Старец горько плакал, что не может жить в тишине и спокойствии, но гостей всегда встречал радушно и помогал, чем мог.

Случилось однажды, что в киновию пришли три брата. И с таким благоговением они пали перед аввой на колени, что даже иноки удивились их набожности.
— Мы хотим провести с тобой некоторое время, отче! — сказал самый молодой из братьев. — Мы знаем, что Бог наградил тебя необычайными дарами. Может быть, и нас ты наставишь на истинный путь…

Старец, сильно удивляясь, поспешил поднять братьев с колен и ответил:
— Мне ли, грешному, вас учить?! Пребывайте в молитве — в общении с Господом нашим Иисусом Христом, и Он поведет вас.
— Позволь нам насладиться той благодатью, которая исходит от тебя! — настаивали юноши.
Улыбнулся авва Артемон и ответил:
— Раз молиться не хотите, то и ладно! Оставайтесь у нас, сколько пожелаете!

Обрадовались братья, а младший даже мечтательно сказал:
— Рядом с таким благодатным человеком Божиим даже делать ничего не надо… По его молитвам и спасемся. Останемся здесь, пока Господь нас не призовет к Себе!

Стали они с братией жить в одной из свободных келлий. День проходит, другой. Иноки молятся, работают в огороде, а трое братьев лежат себе и радуются, что никто их не заставляет трудиться. И так они к старцу прикипели сердцем, так полюбили его простоту и смирение, что стал он им как отец родной. И вот, наконец, не зная, чем занять себя, средний брат предложил:
— Давайте подсмотрим, как авва Артемон с Богом общается! Не может быть, чтобы он молился, как все грешники. Наверняка, к нему сами Ангелы приходят, чтобы вместе славить Творца!
Подождали юноши, когда служба закончится, а все монахи по кельям разойдутся. Притаились под дверью аввы и стали слушать. Вдруг как вздрогнут от неожиданности: старик песни во всё горло поет! Братья в недоумении переглянулись — старец, похоже, и не собирался молиться! Пришлось им с разочарованием к себе возвращаться.

— Наверное, он ночью молится. Когда все спят, — задумчиво протянул младший брат.
Дождавшись, когда луна появится на черном бездонном небе, юноши снова присели у дверей кельи наставника. Минут десять ждали, а потом как подскочат от испуга! Оказалось, это старец так крепко спал, что даже каменные монастырские стены вздрагивали от его громкого храпа.

Пошли братья в свою келью и долго молчали, не зная, что сказать. Потом старший вздохнул и грустно произнес:
— Беда с нашим аввой… Не молится он совсем. Что же делать? Ведь так и погибнет в нерадении.
— Молиться надо о нем, — предложил средний.
— Это ты верно сказал, — кивнул младший, — кто же о нем перед Богом хоть слово замолвит?! Ведь послушники его и знать не знают, что старец-то не благодатный!

Собрались братья и на следующее же утро, попрощавшись со всеми, отправились домой. Как их авва Артемон ни уговаривал остаться, братья наотрез отказывались, таинственно замечая: «Некогда нам бездельничать, у нас дело важное появилось».

Старец благословил их в путь, а когда юноши скрылись за горизонтом, кряхтя, побрел в монастырский сад. Следом за ним бежал один из послушников и негодовал:
— Отче, долго ли у нас будет гостить тот торговец, которого ты в свою келью впустил? Нехорошо тебе спать на сырой земле под смоковницей!

Авва Артемон ничего не отвечал. Озорно прищурившись, он смотрел на солнце, которое ласково касалось его изможденного, но радостного лица.