Залог здоровья. История мировой антисептики

Человечество прошло тернистый путь, пока не осознало, насколько опасны невидимые глазу микробы и вирусы и как важна антисептика. Для доказательства этого многим учёным пришлось преодолеть массу сложностей, а кому-то даже пожертвовать собой.
О важности обеззараживания ран рассуждал ещё отец медицины Гиппократ. Он предлагал врачам мыть руки, стричь ногти, обрабатывать инструменты кипячёной дождевой водой, вином и уксусом, а затем обжигать их в пламени. Позднее о том же говорил и Авиценна. Но затем, вплоть до середины XIX в., о заветах древних забыли, и в хирургических отделениях царила такая антисанитария, что выживали после операций лишь единицы.

Белый халат и изолятор

В Средневековье не церемонились не только с ведьмами, но и с больными: раны им прижигали калёным железом, кипящим маслом. Беспредел остановили Амбруаз Паре, убедивший заменить устрашающие методы повязками с хлоридом ртути, перуанским бальзамом и скипидаром, и итальянский хирург Теодорих Боргоньони, начавший пропитывать ткани для перевязок вином.
Но до антисептики ещё было далеко. Кстати, сам этот термин в 1750 г. ввёл английский хирург Джон Прингл, который подробно описал антисептические свойства коры хинного дерева. А через 20 лет французский химик Бернар Куртуа открыл йод, чем значительно снизил послеоперационную летальность.
В 1841 г. великий русский хирург Николай Иванович Пирогов предположил, что раны инфицируют «миазмы», распространяющиеся через руки персонала и предметы. Учёный для обеззараживания стал использовать хлористую воду, окись ртути, йод и серебро. Он же впервые ввёл во врачебный обиход белый халат, без которого сегодня не обходится ни один врач в мире. Кроме того, Пирогов разделил пациентов на «чистых» и «гнойных», организовав изоляторы для больных с инфицированными ранами. Идеи Пирогова развил его ученик, хирург Н. В. Склифосовский. Позже на основе открытий этих светил возникла вся современная система противоэпидемических мероприятий.

Не могу молчать!

В Европе и Америке врачи сталкивались с теми же проблемами. Особенно удручала ситуация с материнской смертностью. В каждом третьем случае роженицы погибали из-за родильной лихорадки. Но в середине XIX в. американский врач Оливер Уэнделл Холмс подметил, что там, где акушерки часто моют руки, смертность женщин от сепсиса существенно ниже. Он попробовал заикнуться о своём открытии, но акушеры старой школы отреагировали не просто иронично, а агрессивно. Врач предпочёл уйти от открытой борьбы с косностью коллег.
А вот венгерский медик Игнац Филипп Земмельвейс, который пришёл к сходным выводам, молчать не стал. Работая в двух акушерских клиниках, где условия содержания рожениц были идентичными, а смертность отличалась в разы, он заметил: там, где летальность была в 3–5 раз больше, не только принимали роды, но и вели работу по вскрытию трупов умерших женщин. А когда после ранения пальца в морге акушерской клиники от сепсиса умер друг Земмельвейса, профессор судебной медицины, стало ясно: причина родильной горячки в том, что некие живые организмы, сеющие смерть, врачи переносят на своих руках. И врач предложил персоналу обрабатывать руки хлорной известью. После этого женщины в клинике перестали умирать, за что И. Ф. Земмельвейс вошёл в историю как «спаситель матерей». Много лет спустя ему поставили памятник, назвали его именем университет, но в те годы современники встретили предложения учёного в штыки, подняли на смех и довели до депрессии. Земмельвейс даже попал в психиатрическую лечебницу. В 47 лет он скончался – по злой иронии судьбы именно от сепсиса.

Бой с микробами

Прорывом в развитии антисептики в конце XIX – начале XX в. стало открытие французским биологом Луи Пастером природы гниения и брожения продуктов – порчу вызывало действие незаметных глазу микроорганизмов. Крупный английский хирург и учёный Джозеф Листер заинтересовался этим открытием и провёл аналогию между процессами брожения пищи и инфицированием ран.... (продолжение ниже)