Репост из «Шахты. Место,откуда видно звезды даже из-под земли.»
В граде Новошахтинске свершился правый суд над мужем, чей возраст исчислялся семью с половиной десятками лет.
В весенний месяц, когда надлежит садоводу трудиться над прививкой древ, пришло к старцу известие через торговую сеть «Wildberries» о прибытии заказа. Оставив на лавке окулировочный нож, что доселе держал он в дланях, устремился он к пункту выдачи.
Но близ стен судебных, откуда исходит правосудие, настиг его сзади звук тревожный. Обернулся же старец и узрел диво дивное: по тесной пешеходной стезе, где пристало ходить лишь пешим людям, несется железный конь о двух колесах. А наездник его, презрев людской обычай, давит на рожок, требуя уступить ему путь. И обуяла мужа древнего лютая досада. Нарек он мотоциклиста словом бранным, извлек из кармана садовый клинок и нанес один удар в перси супостату.
Сам же наездник, пятидесяти лет от роду, в ходе дознания поведал слугам закона, что от здания того веяло великим затором, проехать было негде, и не придумал он ничего лучше, как погнать по ходовой дорожке, где ходят мирные граждане, еще и принявшись сигналить мужу седому.
Потерпевший, на первый взгляд, раны не заметил и покатил далее, но вскоре узрел на теле своем кровь и призвал лекарей. Жизнь его вне опасности, однако плоть его понесла вред тяжкий.
Суд же учел обстоятельства дела престранного. Выяснилось, что на седовласого мужа пали тяжкие испытания: намедни схоронил он супругу свою, а сын его сложил голову в ходе СВО. Потерпевший же, узрев в нападавшем не злодея, но человека, сломленного горем, простил его от чистого сердца, и состоялось меж ними примирение. Старец же загладил вину, возместив увечье. Посему служители Фемиды, почтив преклонные лета и трагическую судьбину, определили ему два года лишения свободы условно.
В весенний месяц, когда надлежит садоводу трудиться над прививкой древ, пришло к старцу известие через торговую сеть «Wildberries» о прибытии заказа. Оставив на лавке окулировочный нож, что доселе держал он в дланях, устремился он к пункту выдачи.
Но близ стен судебных, откуда исходит правосудие, настиг его сзади звук тревожный. Обернулся же старец и узрел диво дивное: по тесной пешеходной стезе, где пристало ходить лишь пешим людям, несется железный конь о двух колесах. А наездник его, презрев людской обычай, давит на рожок, требуя уступить ему путь. И обуяла мужа древнего лютая досада. Нарек он мотоциклиста словом бранным, извлек из кармана садовый клинок и нанес один удар в перси супостату.
Сам же наездник, пятидесяти лет от роду, в ходе дознания поведал слугам закона, что от здания того веяло великим затором, проехать было негде, и не придумал он ничего лучше, как погнать по ходовой дорожке, где ходят мирные граждане, еще и принявшись сигналить мужу седому.
Потерпевший, на первый взгляд, раны не заметил и покатил далее, но вскоре узрел на теле своем кровь и призвал лекарей. Жизнь его вне опасности, однако плоть его понесла вред тяжкий.
Суд же учел обстоятельства дела престранного. Выяснилось, что на седовласого мужа пали тяжкие испытания: намедни схоронил он супругу свою, а сын его сложил голову в ходе СВО. Потерпевший же, узрев в нападавшем не злодея, но человека, сломленного горем, простил его от чистого сердца, и состоялось меж ними примирение. Старец же загладил вину, возместив увечье. Посему служители Фемиды, почтив преклонные лета и трагическую судьбину, определили ему два года лишения свободы условно.