От этики Эго к этике Самости: цена сохранённых отношений
В заключительной части доклада Мария Андреевна обращается к истории женщины, которая пытается сохранить брак ценой собственного молчания. Этот пример помогает увидеть, почему работа аналитика порой воспринимается как предательство и что стоит за отказом поддерживать привычную моральную оценку происходящего.
🎞️🎞️🎞️🎞️
Итак, после «предательства» аналитика и начинается путь анализанта от внешнего разрешения к обретению внутреннего голоса, от этики Эго, старой этики к этике Самости, новой Этики, этики принятия ответственности за свою тень, распознаванию собственного зла от общего зла, этики процесса индивидуации. Теперь Мы можем позволить себе не быть «добрыми» с нравственной точки зрения, но мы не можем позволить себе быть бессознательными. Целью становится не быть «хорошим», но быть целостным. При этом аналитику важно не взять на себя проекцию обладателя «Этики Самости». Эдингер писал, что вся этика процесса индивидуации заключается в том, чтобы Эго научилось распознавать волю Самости и добровольно подчинилось её трансцендентной функции.
Виньетка. Женщина знает о существовании любовницы у своего мужа. Она молчит об этом, желая спасти брак и полагая, что так будет лучше для всех. Ее муж не выдерживая напряжения, сообщает ей о том, что у него есть связь с другой женщиной и оскорбленная жена говорит: «Зачем ты сказал мне об этом, ведь я находила возможность молчать и справляться, я сохраняла наш брак?» Придя к аналитику, она ждет получения моральной оценки поведению мужа. Однако присоединяясь к ее горю, тоске, ярости мы не можем поддержать ее в желании морального триумфа. Она говорит аналитику – ну вы же тоже женщина, вы должны были бы понять и поддержать меня. Пренебрегая ее сиюминутным желанием услышать что-то приятное ради ее долгосрочного блага, аналитик отвечает не с позиции «женской солидарности», а с позиции аналитической функции, предлагая исследовать, почему так важно было находить возможность молчать и что стоит за страхом потерять брак?
Это болезненные , «предательские» вопросы, они не подтверждают хорошесть анализантки и не осуждают плохого мужа. Аналитик не дает моральных оценок, не судит, не соединяется с проекцией супер-эго, он лишь возвращает фокус внимания на страдания самой женщины, на ее внутреннюю стратегию выживания. И это болезненно, потому что затрагивает её собственную уязвимость и конфликты, а не внешнего «виноватого».
Раскрывается работа «Старой этики». Молчание женщины не было свободным выбором; это была неосознанная сделка: «Я буду терпеть боль и унижение (поступлю с собой так, как не посмела бы поступить с другим), а взамен получу иллюзию контроля и сохранения брака». Мы всего лишь показываем, что сделка не сработала. За словами «я сохраняла наш брак» скрывается отрицание реальности - брака по сути уже нет и всемогущий контроль – ее молчание может контролировать действия мужа и сохранять отношения. Готовность платить любую цену (включая чувство собственного достоинства) за формальный статус.
Переход к Этике Самости начинается в тот момент, когда аналитик предлагает исследовать не «кого судить», а «какую боль вы пытались заглушить этим молчанием?» и «какую часть себя вам пришлось похоронить, чтобы поддерживать эти отношения?».
Это и есть тот самый отказ от «приятной лжи» во имя «горькой правды» — правды о её собственных неосознанных страхах, невысказанных потребностях и утраченном самоуважении. «Предательство» аналитика заключается в том, что она отказывается поддерживать моральный триумф жертвы и вместо этого предлагает исследовать систему со-зависимости, в которой оказалась клиентка. Это и есть акт истинной этики, направленной не на одобрение, а на целостность.
🎞️🎞️🎞️🎞️
Автор — Мария Андреевна
В заключительной части доклада Мария Андреевна обращается к истории женщины, которая пытается сохранить брак ценой собственного молчания. Этот пример помогает увидеть, почему работа аналитика порой воспринимается как предательство и что стоит за отказом поддерживать привычную моральную оценку происходящего.
🎞️🎞️🎞️🎞️
Итак, после «предательства» аналитика и начинается путь анализанта от внешнего разрешения к обретению внутреннего голоса, от этики Эго, старой этики к этике Самости, новой Этики, этики принятия ответственности за свою тень, распознаванию собственного зла от общего зла, этики процесса индивидуации. Теперь Мы можем позволить себе не быть «добрыми» с нравственной точки зрения, но мы не можем позволить себе быть бессознательными. Целью становится не быть «хорошим», но быть целостным. При этом аналитику важно не взять на себя проекцию обладателя «Этики Самости». Эдингер писал, что вся этика процесса индивидуации заключается в том, чтобы Эго научилось распознавать волю Самости и добровольно подчинилось её трансцендентной функции.
Виньетка. Женщина знает о существовании любовницы у своего мужа. Она молчит об этом, желая спасти брак и полагая, что так будет лучше для всех. Ее муж не выдерживая напряжения, сообщает ей о том, что у него есть связь с другой женщиной и оскорбленная жена говорит: «Зачем ты сказал мне об этом, ведь я находила возможность молчать и справляться, я сохраняла наш брак?» Придя к аналитику, она ждет получения моральной оценки поведению мужа. Однако присоединяясь к ее горю, тоске, ярости мы не можем поддержать ее в желании морального триумфа. Она говорит аналитику – ну вы же тоже женщина, вы должны были бы понять и поддержать меня. Пренебрегая ее сиюминутным желанием услышать что-то приятное ради ее долгосрочного блага, аналитик отвечает не с позиции «женской солидарности», а с позиции аналитической функции, предлагая исследовать, почему так важно было находить возможность молчать и что стоит за страхом потерять брак?
Это болезненные , «предательские» вопросы, они не подтверждают хорошесть анализантки и не осуждают плохого мужа. Аналитик не дает моральных оценок, не судит, не соединяется с проекцией супер-эго, он лишь возвращает фокус внимания на страдания самой женщины, на ее внутреннюю стратегию выживания. И это болезненно, потому что затрагивает её собственную уязвимость и конфликты, а не внешнего «виноватого».
Раскрывается работа «Старой этики». Молчание женщины не было свободным выбором; это была неосознанная сделка: «Я буду терпеть боль и унижение (поступлю с собой так, как не посмела бы поступить с другим), а взамен получу иллюзию контроля и сохранения брака». Мы всего лишь показываем, что сделка не сработала. За словами «я сохраняла наш брак» скрывается отрицание реальности - брака по сути уже нет и всемогущий контроль – ее молчание может контролировать действия мужа и сохранять отношения. Готовность платить любую цену (включая чувство собственного достоинства) за формальный статус.
Переход к Этике Самости начинается в тот момент, когда аналитик предлагает исследовать не «кого судить», а «какую боль вы пытались заглушить этим молчанием?» и «какую часть себя вам пришлось похоронить, чтобы поддерживать эти отношения?».
Это и есть тот самый отказ от «приятной лжи» во имя «горькой правды» — правды о её собственных неосознанных страхах, невысказанных потребностях и утраченном самоуважении. «Предательство» аналитика заключается в том, что она отказывается поддерживать моральный триумф жертвы и вместо этого предлагает исследовать систему со-зависимости, в которой оказалась клиентка. Это и есть акт истинной этики, направленной не на одобрение, а на целостность.
🎞️🎞️🎞️🎞️
Автор — Мария Андреевна
Просмотры: 18