Об Анонимных Алкоголиках

Почему в оригинале молитвы нет слова «разум» можно прочитать тут https://max.ru/id781016204587_biz2/AZ_lkL_tRqk

Молитва о душевном покое как я ее понимаю

Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить.

Что я не в силах изменить?

Мир, созданный Богом. Злых и плохих людей. Я не могу остановить войны, перевоспитать преступников или изменить решение рабочего собрания.

Всё это — Воля Бога. И не в моей власти её изменить.

Мужество изменить то, что могу.

А изменить я могу только себя.

Величайший дар Программы — осознание того, что я — проблема. Я — причина.

И в этом моё счастье!

Раньше я думал, что причина всех моих бед — вы или Бог. Что виноваты обстоятельства, люди, сама жизнь.

Но оказалось — дело во мне.

И это не приговор. Это освобождение!

Потому что вас я изменить не могу. Волю Бога — тоже. А себя — могу.

Я не властен напрямую изменить свой характер или чувства. Но мне подвластны мои мысли и поступки.

Именно в этом суть Программы: меняя мышление, меняя поступки, я постепенно прохожу через коренное изменение своей психики.

Не мир должен измениться, чтобы я обрёл покой. Я должен измениться, чтобы обрести покой в этом мире.

Мудрость отличить одно от другого.

А здесь всё просто — научиться отличать свою волю от Воли Бога.

Где моя воля — там моя ответственность.

Где Воля Бога — там моё принятие.

И когда я перестаю бороться с тем, что мне неподвластно, и начинаю менять то, что действительно могу, — в мою жизнь приходит душевный покой.

Я решаю любить партнёра, даже когда не испытываю нежности. Я решаю любить алкоголика, даже когда не испытываю симпатии. Я решаю любить Бога, даже когда не понимаю Его воли.

Это не три разных вида любви. Это один духовный принцип, примененный к трем отношениям.

Мой алкоголизм всегда требовал, чтобы сначала изменились люди, обстоятельства и мир, а потом я стану счастливым, добрым и любящим. Программа предлагает противоположное: сначала принять решение, а затем учиться ему следовать.

Мне не нужно ждать правильного настроения, подходящего человека или благоприятных обстоятельств.

Сегодня я принимаю решение любить. Не потому, что мне хочется. Не потому, что это приятно. Не потому, что я получу что-то взамен. А потому, что я так решил.

Как я понимаю любовь сегодня?

Любовь — это решение. К партнёру, к алкоголику, к Богу

Я не могу решить, что чувствовать. Но я могу решить, кого любить.

Для меня это одно из самых важных открытий Программы Анонимных Алкоголиков. Я привык считать любовь чувством, которое возникает само собой и так же самопроизвольно исчезает. Сегодня люблю, завтра разлюбил. Сегодня испытываю нежность, завтра раздражение. И будто бы ничего не могу с этим поделать.

Очень удобная позиция для алкоголика. Она полностью освобождает меня от ответственности. Ведь если любовь — чувство, то я его заложник. А если любовь — решение, то я отвечаю за собственный выбор.

Любить — значит принять решение любить. А затем оставаться верным этому решению независимо от меняющихся чувств и обстоятельств.

Любовь к партнёру — это решение. Я принимаю его не потому, что человек всегда соответствует моим ожиданиям. Не потому, что меня понимают, поддерживают, хвалят и делают счастливым. Если моя любовь существует только при выполнении этих условий, то это не любовь, а сделка.

Я решаю любить конкретного человека, а не придуманную мной идеальную личность. Со слабостями, недостатками, ошибками и собственной волей. Я могу испытывать раздражение, обиду, разочарование. Но эти чувства не отменяют моего решения.

В Большой книге, в главе «Новые отношения в семье», говорится о необходимости бескорыстия и любви прежде всего в собственном доме. Принцип прост: «Давать, а не брать». Но для меня он начинается не с действия, а с решения. Я выбираю любить, а не требовать любви. И уже из этого решения рождаются терпение, забота, уважение и прощение.

Любовь к другому алкоголику — тоже решение. Доктор Боб говорил, что суть Двенадцати Шагов можно выразить двумя словами: «любовь» и «служение».

Я не обязан испытывать симпатию к каждому алкоголику. Некоторые вызывают у меня раздражение, неприязнь, иногда откровенное отторжение. Но я могу принять решение любить этого человека. Не за его достоинства, не за благодарность, не за готовность выздоравливать.

В книге «Как это видит Билл» описано, как человек, работающий по Двенадцатому Шагу, продолжает помогать другим даже после грубого отказа новичка. Его решение не зависит от реакции того, кому он помогает.

Если я решил любить алкоголика, мне не требуется, чтобы алкоголик заслуживал моей любви. Я не обязан одобрять его поступки или соглашаться с его убеждениями. Но могу отказаться от осуждения, высокомерия и желания управлять его жизнью. Моя любовь — мой выбор. Его выздоровление — не моя собственность.

Любовь к Богу — самое радикальное из этих решений. Потому что здесь у моего эгоизма отнимают последнее убежище.

Мне легко любить Бога, когда Он дает желаемое. Когда всё благополучно, когда мои молитвы исполняются, когда жизнь соответствует моим представлениям о справедливости. Но что происходит, когда Господь не дает мне того, чего я отчаянно хочу?

Если в этот момент моя любовь исчезает, значит, я любил не Бога, а Его подарки.

Я принимаю решение любить Бога независимо от того, исполняет Он мою волю или нет. Я решаю доверять Ему, даже когда не понимаю Его замысла. Решаю обращаться к Нему, даже когда не испытываю духовного подъема. Решаю искать Его волю вместо того, чтобы навязывать Ему свою.

Именно об этом для меня Одиннадцатый Шаг. Я прошу знания Его воли и силы для ее исполнения. Это добровольное решение отказаться от собственного всевластия.

В «Двенадцати Шагах и Двенадцати Традициях» Билл приводит молитву святого Франциска: стремиться утешать, а не искать утешения; понимать, а не требовать понимания; любить, а не добиваться любви.

Я вижу в ней прежде всего решение. Не ждать любви, не добиваться ее, не торговаться за нее, а самому выбрать любить.

Конечно, однажды принятое решение не делает меня святым. Я продолжаю злиться, обижаться, осуждать людей, спорить с Богом. Но мои чувства больше не обязаны определять мои поступки. Я могу снова и снова возвращаться к своему решению.

Выздоровление требует пересмотра этих убеждений. Человеку предстоит научиться отделять себя от своих поступков, принимать собственное несовершенство и понимать, что ошибки не лишают его человеческого достоинства. Для этого необходимы безопасные отношения, в которых можно говорить о постыдном и не подвергаться новому унижению. Эфрон формулирует один из важнейших принципов терапии: стыд начинает излечиваться, когда он проявлен в безопасной обстановке. Это особенно созвучно опыту Анонимных Алкоголиков: человек впервые открыто рассказывает другому о том, что годами скрывал, и обнаруживает, что его не отвергают. Он может быть увиденным таким, какой есть, и всё-таки оставаться принятым. Возможно, именно в этом заключается один из самых глубоких смыслов выздоровления. Взрослому алкоголику предстоит постепенно отказаться от приговора, который он когда-то вынес себе ещё в детстве. Признать, что родительское равнодушие не доказывало его ничтожности, чужая жестокость не делала его плохим, а неспособность соответствовать ожиданиям не лишала его права на любовь. Тогда впервые появляется возможность жить без необходимости постоянно доказывать собственную ценность. Быть несовершенным, ошибаться, признавать свои слабости, просить о помощи и не испытывать при этом разрушительного унижения. Пожалуй, самый важный вывод из книги Эфрона состоит в том, что выздоровление от алкоголизма — это не только освобождение от бутылки. Это ещё и постепенное освобождение от глубоко усвоенного убеждения, что человек сам по себе недостоин любви и принятия. И иногда этому убеждению уже несколько десятилетий.

действительно любила, она не оставляла бы меня одного. особенно трагично, что ребёнок нередко принимает на себя ответственность за происходящее в семье, хотя совершенно не способен управлять пьянством родителей. ещё один важнейший механизм формирования стыда — семейная тайна. эфрон показывает, как семьи алкоголиков начинают жить двойной жизнью. на людях необходимо сохранять благополучный вид. нельзя рассказывать, что происходит дома. нельзя произносить слово «алкоголик». нельзя выносить сор из избы. ребёнок учится скрывать правду прежде, чем научится понимать её. он постепенно усваивает, что реальность постыдна, а следовательно, её необходимо прятать. внешнее благополучие оказывается важнее искренности. вместо открытости появляются маски. вместо доверия — осторожность. вместо свободного выражения чувств — постоянная проверка того, что можно говорить и кому. так ребёнок учится не столько жить, сколько производить благоприятное впечатление. особое место в книге занимает родительский перфекционизм. в некоторых семьях ребёнка любят не за то, что он есть, а за то, каким он должен стать. хорошие оценки, безупречное поведение, спортивные победы, послушание и достижения превращаются в условия принятия. ошибка воспринимается не как естественная часть взросления, а как свидетельство неполноценности. и тогда ребёнок начинает жить под внутренним надзором воображаемого родителя, который никогда не бывает доволен. эфрон замечает, что подобные люди часто не способны принимать похвалу. они видят исключительно свои недостатки и ошибки. даже будучи взрослыми, они продолжают стремиться к недостижимому совершенству, потому что где-то глубоко внутри всё ещё пытаются заслужить родительскую любовь. но наиболее трагичный механизм, который описывает эфрон, заключается в передаче стыда из поколения в поколение. родитель, глубоко убеждённый в собственной неполноценности, способен передать это убеждение ребёнку даже без прямых оскорблений. дети наблюдают, как родители боятся чужой оценки, не принимают похвалы, постоянно оправдываются, презирают себя или стесняются собственной семьи. они учатся этому отношению к себе так же естественно, как учатся родному языку. стыд становится частью семейного наследства. ребёнок может унаследовать не только страхи своих родителей, но и их отношение к человеческому достоинству, любви и собственным ошибкам. и впоследствии, став взрослым, он может продолжить обращаться с собой так, как когда-то обращались с ним. здесь становится понятной роль алкоголя. для человека, который привык постоянно ощущать свою неполноценность, опьянение может оказаться неожиданным избавлением. алкоголь временно ослабляет самокритику, уменьшает тревогу, позволяет почувствовать себя свободным, смелым, привлекательным и достойным любви. на некоторое время исчезает мучительное ощущение, что с ним что-то не так. но облегчение оказывается обманчивым. последствия выпивки создают новые причины для стыда. человек вспоминает собственные поступки, нарушенные обещания, обиды близких и потерю контроля. его прежнее убеждение о собственной ущербности получает новые подтверждения. он снова начинает пить, чтобы избавиться от переживания, которое употребление только усиливает. эфрон называет этот процесс спиралью стыда и алкоголизма. человек использует алкоголь для облегчения стыда, но зависимое поведение производит всё больше стыда. получается замкнутый круг, в котором предполагаемое лекарство становится одним из главных источников страдания. именно поэтому, с точки зрения эфрона, прекращение употребления, хотя и необходимо, ещё не означает завершения внутреннего выздоровления. алкоголь исчезает, но старые представления о себе могут оставаться. трезвый человек по-прежнему может считать себя недостойным любви, бояться ошибок, ненавидеть собственные слабости, болезненно реагировать на критику и прятать настоящие чувства от окружающих.

Детство алкоголика. Как рождается стыд, от которого человек потом пытается убежать всю жизнь

По книге Роналда Поттера-Эфрона «Стыд, вина и алкоголизм: клиническая практика»

Алкоголизм начинается не обязательно с первой рюмки. Иногда задолго до знакомства с алкоголем человек уже живёт с мучительным ощущением собственной неполноценности, которое впоследствии попытается заглушить спиртным. Именно эту связь между детством, стыдом и зависимостью подробно исследует американский психотерапевт Роналд Поттер-Эфрон. Он не утверждает, что каждый алкоголик обязательно пережил несчастливое детство или что стыд сам по себе вызывает алкоголизм. Его интересует другое: каким образом ребёнок усваивает представление о собственной ущербности и почему это представление может стать одним из самых тяжёлых эмоциональных переживаний взрослого алкоголика.

Главная мысль Эфрона заключается в принципиальном различии между стыдом и виной. Вина возникает, когда человек считает неправильным определённый поступок. Стыд возникает, когда неправильным он считает самого себя. В первом случае человек думает: «Я сделал что-то плохое». Во втором: «Я плохой». Вина оставляет возможность исправить содеянное, попросить прощения, изменить поведение. Глубокий стыд поражает саму личность. Ведь невозможно исправить отдельным поступком то, что человек считает своей неизменной сущностью.

Именно в детстве, по Эфрону, закладывается основа этого разрушительного убеждения. Ребёнок рождается без сформированного представления о собственной ценности. Он узнаёт, кто он такой, прежде всего из отношений с родителями. Их любовь, внимание, одобрение и забота становятся для него свидетельствами того, что он достоин существовать, что его присутствие радует других людей. Но если вместо принятия ребёнок постоянно сталкивается с унижением, равнодушием или непомерными требованиями, он начинает искать причину в самом себе.

Эфрон выделяет четыре особенно разрушительных родительских послания: «Ты нехороший», «Ты недостаточно хорош», «Ты не наш» и «Тебя невозможно любить». Каждое из них формирует особый способ переживания собственной неполноценности.

Ребёнок, которому постоянно внушали, что он плохой, может вырасти с убеждением, что обязательно испортит всё, к чему прикоснётся. Тот, кого учили, что он недостаточно хорош, способен провести жизнь в бесконечной погоне за одобрением. Он будет добиваться успехов, зарабатывать деньги, достигать положения в обществе, но никакое достижение не принесёт ему удовлетворения. Ему всегда будет казаться, что он мог сделать больше. Ребёнок, который чувствовал себя чужим в собственной семье, может всю жизнь искать принадлежности к какой-нибудь группе, одновременно будучи убеждённым, что его никогда не примут по-настоящему. А тот, кто усвоил убеждение, что его невозможно любить, может отвергать любовь даже тогда, когда она искренне ему предлагается.

Так формируется парадоксальная личность: человек отчаянно нуждается в любви, но не верит, что достоин её получить. Он стремится к признанию, но не способен его принять. Он хочет близости, но боится, что при близком знакомстве окружающие обнаружат его мнимую неполноценность.

Особенно подробно Эфрон рассматривает семьи, в которых присутствует алкоголизм. В таких семьях ребёнок часто живёт в атмосфере непредсказуемости. Сегодня отец ласков и внимателен, завтра раздражителен и жесток. Сегодня мать обещает провести с ребёнком выходной, завтра все планы отменяются из-за очередного семейного кризиса. Ребёнок постепенно перестаёт доверять собственным ожиданиям. Даже любовь родителей кажется ему ненадёжной.

Эфрон описывает характерную ситуацию: алкоголик, испытывая вину за пренебрежение детьми, обещает провести с ними время, а затем нарушает обещание, потому что снова начинает пить. Для взрослого это может быть очередным эпизодом болезни. Для ребёнка — свидетельством того, что он недостаточно важен. Его детская логика проста и беспощадна: если бы я был лучше, папа не забывал бы обо мне. Если бы мама меня

ПЁТР МАМОНОВ. Я ПРОПИЛ СВОЮ ЖИЗНЬ. А ПОТОМ ПРИШЁЛ БОГ.

Я много лет думал, что живу. Что я свободный человек. Музыкант, артист, личность. Могу выпить, могу не выпить, могу всё, что захочу. А на самом деле был рабом. Маленьким, жалким рабом собственного удовольствия.

«Очень много было сил, а я истратил все это на кайфы».

И ведь талант был, энергия была, жизнь была! Господь столько всего дал. А я всё это в бутылку засунул. Пил, гулял, разрушал себя. И самое мерзкое — находил этому оправдания. Я же артист! Я же творческая натура! Мне положено!

Чушь собачья. Просто пьяница.

«Из-за пьянки потерял лет десять-двадцать жизни».

А сколько боли причинил другим? Сколько людей обидел? Сколько раз обещал исправиться? И ведь понимал всё прекрасно. Не дурак же!

«И знаю все, и понимаю, а поступаю строго наоборот».

Вот это и есть самое страшное. Когда человек видит пропасть, знает, куда идёт, и всё равно туда прётся. Когда утром ненавидишь себя вчерашнего, а вечером повторяешь всё сначала.

Я пытался бросить. Боролся, сжимал зубы, терпел. Кодировки, запреты, обещания. Думал, что если не буду пить, то стану другим человеком. А потом понял, что всё наоборот.

«Избавление не в отказе, а в стремлении стать другим».

Мало убрать бутылку. Надо убрать из себя ту сволочь, которой бутылка была необходима для счастья. Моё самолюбование, мою обиду на весь мир, мою ненасытную жажду удовольствий. Я ведь хотел, чтобы всё было по-моему. Чтобы люди любили меня, чтобы меня понимали, чтобы жизнь обслуживала мои желания.

И вот тут я столкнулся с самым неприятным открытием: сам себя я изменить не могу.

«Нужна воля твоя и воля Божья. Тогда будет результат».

Я просил Бога. Годами. Падал, поднимался, снова падал. Никакого красивого чуда не было. Не проснулся однажды святым. Не стал вдруг добрым, терпеливым и любящим. Во мне осталось столько дряни, что на десятерых хватит.

Но я перестал считать себя хозяином мира.

«Самое страшное — спокойная совесть, это — сон».

Теперь мне страшно не то, что обо мне подумают люди. Страшно прожить ещё один день зря. Обидеть человека. Не помочь тому, кто нуждается. Пройти мимо чужой боли. Прикинуться хорошим, когда внутри всё ещё полно грязи.

Ведь Бога не обманешь. Ему не нужны мои роли, песни, аплодисменты и рассказы о том, каким замечательным человеком я стал. Ему нужно моё сердце. А сердце переделывается не словами, а поступками.

И если меня спрашивают, бросил ли я, мне ближе другой ответ:

«Сегодня не буду. Что значит бросил?»

Сегодня. Не через год, не с понедельника, не когда обстоятельства изменятся. Сегодня отказаться от того, что разрушает. Сегодня не соврать. Сегодня попросить прощения. Сегодня кому-нибудь помочь.

Я слишком долго жил для себя. Слишком много потерял. И возвращать эти годы уже некому. Но у меня ещё есть сегодняшний день.

И если я могу хоть что-нибудь сделать для другого человека — значит, Господь не зря оставил меня на этой земле.

«Если я день прожил и никому от этого не было хорошо, я его прожил зря».

Сегодня, как - то неожиданно умер Пётр Мамонов...
Рваную душу, хоть чёрными нитками шей.
Но я знаю теперь среди самых высоких небесных престолов
Есть кому попросить за всех наркоманов и алкашей.

эпиграф

https://yandex.ru/video/touch/preview/10415903618438131409