**Цитата:**
> «Мы говорим себе: мы свободны, потому что можем выбирать между двумя возможными мирами, но ведь выбор возможен лишь там, где уже существует нечто готовое к выбору, иначе говоря, когда мир уже дан нам заранее, как нечто существующее вне нас самих… Мы обманываем себя иллюзией свободы выбора, поскольку даже наша свобода оказывается зависимой от условий, навязанных извне самим миром».
>
> **Антонино Ферро**
---
## Комментарий
Антонино Ферро — итальянский философ и психолог, представитель онтологического психоанализа, чьи идеи оказали значительное влияние на развитие современной психологии личности и психотерапии. В приведённой цитате он затрагивает одну из ключевых проблем человеческого существования — проблему свободы воли. По мнению Ферро, человеческая свобода иллюзорна, поскольку она ограничена условиями, заданными самой структурой реальности. Человек не выбирает сам мир, в котором живёт, и не определяет фундаментальные условия своего бытия.
объекта, эти два понятия не равны и лежат в различных плоскостях.
Испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет писал о технике как о фундаментальном способе человеческого бытия: мы не приспосабливаемся к среде, а перекраиваем её под себя, создаём «избыточное», освобождаемся от природной необходимости. Психоанализ, в каком-то смысле, тоже техника, созданная как среда для развития. Но именно этот обретенный избыток: возможность выбирать, проектировать себя, ставить сложные задачи, может оборачиваться своей противоположностью. Техника может становиться слишком эффективной, рутинной, в ответ на это и человек может перестать быть творцом, превратиться в «пользователя», «оператора».
Читать статью полностью: h
ttps://psy.media/begstbo-mass-ot-predela-k-pryamomu-deistviyu/
Автор статьи: Власова Алена Олеговна — магистр психологии, практикующий психоаналитик, член ЕКПП.
#️⃣БЕГСТВО МАСС: ОТ ПРЕДЕЛА К ПРЯМОМУ ДЕЙСТВИЮ
В статье предпринимается попытка переосмыслить судьбу психоаналитических понятий (в частности, понятий «инцест» и «эдипов комплекс») в контексте современной культуры, которую Хосе Ортега-и-Гассет характеризовал как «восстание масс». Автор показывает, что избыточная проницаемость границ между психоаналитическим дискурсом и обыденным языком, юридической практикой, медиа ведёт к подмене метапсихологической категории социальным ярлыком. На материале статьи Натали Зальцман «Является ли инцест психоаналитическим понятием?» демонстрируется, как юридическая категория «инцестуозное насилие» поглощает сложную диалектику бессознательного, сводя психическую реальность инфантильных фантазмов к протоколу факта. Во второй части работы, через анализ клинического случая Моник Жибо, выявляется сходная логика: техника (хирургическая операция) из инструмента самосозидания превращается в акт уничтожения собственной субъектности. Оба случая интерпретируются автором как проявления того, что Ортега называл «прямым действием» — требования немедленного удовлетворения, отказа от символического опосредования, культурного напряжения и долгой работы психики. В эпоху, когда массовый человек овладел техникой (включая псевдопсихоаналитическую лексику), но не приобщился к её сущности, психоанализ сохраняет свою критическую функцию, удерживая субъекта на границе между желанием и запретом, фантазмом и реальностью, — на границе, где только и возможна подлинная жизнь как драма, а не одномерный комфорт.
Психоаналитическая терапия разворачивается на основаниях сеттинга, который отделяет и защищает терапевтическое пространство от обыденной жизни участников. Так же, как с течением анализа увеличивается проницаемость между сознательным и бессознательным, так и с годами развития психоанализа, как практики, увеличивается проницаемость между психоаналитическими понятиями и языком других дискурсов. Это вынуждает нас обнаруживать, что психоаналитическими терминами орудуют люди, которые не только не имеют отношения к психоанализу, но и не желают приобщаться к пониманию его принципов. Натали Зальцман в своей статье «Является ли инцест психоаналитическим понятием?» начинает с тревожного наблюдения о том, что в современной общественной дискуссии любое сексуальное действие взрослого по отношению к ребёнку автоматически маркируется как «инцестуозное насилие» — юридическая категория, которая поглотила психоаналитическую. Суды, медиа, а иногда и сами аналитики используют понятия «эдипов комплекс», «инцест», «запрет» так, словно это простые описания реальных событий. Разыгрывается чудовищная ортегианская драма, которая затрагивает самые интимные сферы: сексуальности, желания и идентичности. Мы обнаруживаем себя на территории «восстания масс» — эпохи, когда человек массы, наученный пользоваться техникой, в нашем случае орудующий психоаналитическими понятиями, но не приобщённый к пониманию её принципов, выходит на авансцену и требует немедленного удовлетворения своих требований, не собираясь знать ни о каких внутренних ограничениях.
С психоаналитической точки зрения, инцест — это не акт, но многомерный психический феномен, в общем случае означающий бессознательное желание любовных отношений со стороны ребенка по отношению к родителю, которое маркируется таким после доминирования принципа реальности над принципом удовольствия, то есть после того, как сын сталкивается с невозможностью обладать матерью, а дочь — с невозможностью родить ребенка от своего отца. След отказа от этого желания остается как форма идентификации с объектом. Эдипов комплекс как правило парный — прямой и перевернутый, то есть инцестуозные фантазии возникают как к родителю своего пола, так и к родителю противоположного, а при успешном разрешении обеспечивают нормальную психическую бисексуальность субъекта, то есть наличие как мужских, так и женских идентификаций. Понятие психической бисексуальности также следует строго дифференцировать от понятия выбора сексуального
«Человеческое бытие — это бесконечный процесс самопознания, где каждый миг становится возможностью осознать себя настоящего, принять свою уникальность и найти смысл существования через диалог с самим собой и миром вокруг».
**Лола Кретова**
Эта цитата отражает подход психотерапевта Лолы Кретовой, который базируется на концепции экзистенциальной терапии бытия. В данном подходе акцент делается на внутреннем поиске смысла жизни, принятии ответственности за собственное существование и осознании уникальности каждого индивида. Автор подчеркивает важность диалога человека с самим собой, предлагая воспринимать жизнь как постоянное движение, наполненное открытиями и переживаниями. Принятие своей индивидуальности является ключевым моментом в процессе личностного роста, поскольку именно оно позволяет человеку обрести внутреннюю гармонию и целостность.
«Хороший объект — это тот, кто способен поддерживать состояние игры, сохраняя способность ребёнка ощущать себя самостоятельным существом, способным творчески взаимодействовать с окружающим миром».
**Дональд Винникотт**
Эта фраза выражает ключевое понятие теории Винникотта — концепцию «хорошего объекта», который становится своеобразной опорой для развития личности. В контексте онтологического подхода она подчёркивает важность поддержки среды, создающей условия для формирования субъекта через взаимодействие с окружением. С точки зрения феноменологии, здесь проявляется идея первичного доверия между ребёнком и матерью, которое позволяет ребёнку осознать свою автономию и собственную идентичность. Таким образом, теория Винникотта акцентирует внимание на важности поддержания баланса между зависимостью и независимостью, что является основой здоровой психики человека.
**Цитата:**
> «Dasein — это изначальная открытость бытия-в-мире, которое постоянно подвергается угрозе и требует постоянного возвращения к самому себе через переживание экзистенции, заботы и понимания мира».
> **Эрнст Фоккеме-ван дер Штейн**
---
**Комментарий:**
Эрнст Фоккеме-ван дер Штейн является одним из ведущих представителей современного дазайн-анализа (daseinsanalyse), направления философской антропологии, возникшего в результате синтеза экзистенциальной аналитики Мартина Хайдеггера и психоанализа Карла Густава Юнга. В своей работе Фоккеме акцентирует внимание на динамике человеческого существования («Dasein»), подчеркивая его фундаментальную открытость миру и бытие-в-мире.
«Хорошая мать — та, которая способна стать фоном для ребёнка: она создаёт пространство доверия, где ребёнок чувствует себя достаточно защищённым, чтобы исследовать мир и развиваться свободно. Однако сама мать должна оставаться незаметной, позволяя ребёнку осознать свою собственную уникальность и индивидуальность».
**Дональд В. Винникотт**
Эта цитата отражает ключевое понятие онтологической психологии и психотерапии — концепцию «достаточно хорошей матери». Согласно Винникотту, именно благодаря эмоциональному контакту и поддержанию безопасной среды формируется базовое доверие ребёнка к миру и самому себе. Такой подход подчёркивает важность материнской чуткости и способности создать условия, позволяющие ребёнку ощущать уверенность в собственных силах и возможностях. Это фундаментальное условие для формирования здоровой личности, способной эффективно взаимодействовать с окружающим миром и справляться с трудностями взрослой жизни.
«Мы нуждаемся в уверенности, что наше Я — целое, единое и связанное с самим собой существо, способное переживать себя как непрерывную сущность во времени, имеющее право на существование, являющееся источником собственных действий и переживаний».
**Хайнц Кохут**
Эта цитата отражает центральную идею онтологического подхода Хайнца Кохута, который акцентирует внимание на формировании здоровой идентичности личности через осознание целостности собственного бытия («целостность», «единство»). По мнению Кохута, человек стремится обрести уверенность в своей сущности, переживая свою индивидуальность как непрерывный процесс существования во времени. Для достижения этой уверенности необходима поддержка окружающих людей, создающих условия для формирования здорового нарциссизма, обеспечивающего чувство собственной ценности и значимости. В противном случае личность рискует столкнуться с проблемами самоуважения и самопринятия, что ведет к формированию патологических форм нарциссизма и развитию психопатологий.
"Странное грустное чувство охватывает тебя, когда смотришь на поэтическое через индивида, в котором оно зарождается и получает развитие. Ведь поэтическое - это божественный островок среди чисто человеческого существования; оно - фибры, через которые Божество поддерживает существование. И казалось бы, можно поэтому полагать счастливцами этих так одарённых индивидов, этих живых телеграфов между Богом и человеком. Но как раз это вовсе не так. Неистов был их жребий, он состоял в непонятости, отверженности, в том, что, коротко говоря, их личное существование шло прахом как неспособное понести Божественные касания. И так они шли в этом мире
непонимаемые, незамечаемые,
рецензируемые (можно ли выдумать что-либо более жалкое!), - да, непонимаемые, ведь не пришлось ли бы всякому, кто понял бы их, идти точно так же, не должен ли был бы и он сгореть,? И вот
это вот - слава мира; и это
он - высшее и лучшее на земле: поэт... это благородное имя, с которым связывают самые возвышенные представления, самые блаженные ожидания, тогда как его жребий лишь в том, чтобы познать никогда не стихающую жажду. Поэтическое существование в лице конкретного человека - неосознаваемая жертва, божественная molimina (ипохондрия) - только в Религиозном жертва становится осознанной и тем снимается внутреннее противоречие".
С. Кьеркегор. Из записных книжек. 1839 г.
https://t.me/c/1533398254/334
