Путь Игры

Если ты чего-то хочешь, это важно. Звучит как цитата с открытки, но прежде чем пролистывать дальше, выслушай нас.

Начнем вот с чего: попробуй вспомнить, когда ты последний раз всерьез относился к собственному «хочу». Скорее всего, оно сразу отправлялось на цензуру: «а это разумно?», «у других проблемы посерьезнее», «сначала дела, потом желания». Да-да, мы отлично умеем обесценивать то, чего хотим, потому что «надо» всегда выглядит взрослее. И живем мы по этому «надо» годами, а потом удивляемся, откуда усталость, которую не лечит ни отпуск, ни выходные.

А теперь посмотри на это как на игру. У каждой роли внутри свое «хочу»: директор хочет результата, спаситель хочет, чтобы всем было хорошо, послушная дочь хочет одобрения. Все они говорят от твоего имени и звучат очень убедительно. А настоящее желание обычно тихое, оно появляется где-то между репликами и не умеет перекрикивать роли.

Только оно единственное работает без принуждения. На «надо» ты тратишь силы, а «хочу» их дает, и разница очень заметная.

Обычно нас называют эгоистами, когда мы нарушаем чужие ожидания

— Как? Ты не хочешь посидеть с моей кошкой все выходные? Но я так на тебя рассчитывал!

— Почему ты не водишь меня по дорогим ресторанам, а себе при этом купил новый телефон?

— В смысле ты не собираешься остаться на работе до полуночи чтобы помочь мне доделать отчеты?

Дело в том, что у каждого рядом с нами есть свой сценарий, и роль для нас в нем уже прописана (выдолблена в камне). Удобная дочь, надежный друг, сотрудник, который всегда выручит, далее везде. Тебе эту роль выдали давно и, само собой, без спроса, а ты так хорошо ее играл, что все привыкли. Пока ты играешь по тексту, никто ничего не замечает, и спектакль идет гладко. Стоит тебе сменить роль, и партнеры по пьесе теряются: у них-то сценарий остался прежним.

Тут и вступает в действие обвинение в эгоизме, но важно понимать, что оно практически никогда не бывает про тебя. Это просто отчаянная реплика человека, отчаявшегося затащить тебя обратно в свою игру и заставить натянуть старую роль.  

Разница при этом вполне себе легко проверяется. Эгоист забирает чужое: время, силы, деньги. Ты же просто перестаешь отдавать то, чего не обещал.

Ребенок легко пробует новое, а мы нет. Почему? 

Посмотри на трехлетку у горки на детской площадке. Он не спрашивает себя, получится ли, и уж точно не прикидывает, как выглядит со стороны. Лезет, падает, смеется и лезет снова.

Взрослый на той же горке сначала оглядывается: кто смотрит, не глупо ли, не поздно ли начинать (и нет, не поздно, но это это уже для другой истории).

Дело здесь не в смелости и не в возрасте. Ребенок тоже играет роли, и делает это виртуозно: десять минут назад он был пиратом, сейчас спасатель, после станет собакой. Он без сожаления сбрасывает одну роль и тут же надевает другую, для него это естественное состояние. У взрослого роли прирастают, будто их на суперклей приклеили. 

Директор, эксперт, мама, которая всегда знает, что делать, — роли держатся на образе мифического «Я», и любая попытка их обнулить или заменить грозит этот образ расшатать. В итоге энергия уходит не на действие, а на охрану фасада.

Мы видим это на каждом тренинге «Внутренний ребенок». Первые полчаса-час люди держатся так, будто сидят на совещании: прямая спина, сдержанная улыбка, вежливый интерес. Потом получают задание сыграть что-то совсем несерьезное, делают это с каменным лицом, и вдруг прорывается смех. 

И вот тут-то все меняется. 
Роль на секунду ослабла, а под ней оказывается тот самый человек, который умеет чувствовать, мечтать и доверять без разрешения сверху. Дальше обычно идет цепная реакция: к концу первого дня взрослые, которые утром сверялись с часами, с радостью играют, пробуя роли одну за другой.

Игровая рамка делает то, что не получается у воли: снимает охрану с фасада, и тело пробует новое раньше, чем голова успевает вынести приговор.

Так что новое трудно не потому, что ты вырос, а потому, что тебе есть что охранять. Отпусти охрану на два дня, и снова можно будет лезть на горку.

Можно ли прожить с человеком тридцать лет и ни дня не провести с ним в отношениях?

Еще как можно. 

Классическая картина: общая квартира, дети, дача, годовщины в ресторане, а вечерами двое сидят в одной комнате и каждый в своем телефоне. Со стороны все выглядит образцово, но отношений по факту нет вообще.

Дело в том, что отношения живут только в контакте. Это когда ты по-настоящему видишь человека напротив и позволяешь увидеть себя: со страхами, глупостями, неудобными желаниями. А брак как статус и совместный быт, — это просто социальный договор о распределении функций. Кто зарабатывает, кто готовит, кто звонит родне, кто решает, куда поехать в отпуск.

Посмотрим на это как на игру. Муж и жена — это по сути две роли, в которых обычно есть четкий набор действий и реплик, и в них очень удобно жить: сценарий известен заранее, импровизировать не нужно. Тридцать лет спектакль идет без сбоев, потому что оба играют безупречно. Вот только костюмы за эти годы так ни разу и не снимали, и под ними давно забыли, кто есть кто на самом деле.

Проверить, про вас ли это, можно простым вопросом: когда вы двое последний раз вели диалог друг с другом, а не ваши старые роли вели диалог вместо вас?