Проблемы матери - причина аутизма у ребенка II
В недавней статье я познакомил читателей с психоаналитическим взглядом Дональда Мельтцера на природу аутизма, изложенным в его работе «Explorations of Autism: A Psychoanalytic Study». Опираясь на многолетнюю работу с аутичными детьми и их семьями, Мельтцер предположил: когда младенец сталкивается с непереносимой тревогой, психика может запускать примитивную защиту — «демонтаж» (dismantling). Сенсорные сигналы — зрительные, слуховые, тактильные — перестают автоматически объединяться в целостный образ человека или ситуации. Ребёнок видит текстуру, слышит звук, чувствует прикосновение, но не складывает это в «маму, которая подходит». Мельтцер считал, что одним из источников такой непереносимой тревоги может быть длительное психологическое страдание матери: младенец очень чувствителен к состоянию близкого взрослого, и продолжительное воздействие материнской депрессии или тревоги способно разрушить его формирующуюся способность к интеграции опыта.
После публикации я получил тёплые отклики, и очень острые комментарии: читатели спрашивали, не пытаюсь ли я обвинить матерей, и приводили примеры, когда тяжёлые обстоятельства не приводят к РАС, а долгожданные дети сталкиваются с трудностями развития. Хотел бы сказать, что у меня не было ни малейшего намерения кого-либо ни в чем обвинять. Психологические проблемы могут случиться с каждым, и это не вина человека. Если мои формулировки прозвучали как упрёк — я приношу извинения тем, кого это задело.
При этом наука действительно подтверждает: состояние мамы сильно влияет на малыша в первые месяцы и годы. Это не про «кто виноват», а про то, как устроено развитие. В психоанализе эту связь описывается довольно категорично: в первые месяцы у мамы и младенца «одна психика на двоих». Это образ, который показывает, насколько они тесно связаны. С другой стороны, учёные других направлений — например, когнитивные психологи и нейробиологи — согласны: настроение, уровень стресса и то, насколько предсказуемо и спокойно мама реагирует на ребёнка, напрямую отражаются на его мозге и способности регулировать свои эмоции. Природа так устроила, что ребёнок рождается у женщины и первые месяцы полностью от неё зависит — поэтому эта связь объективно очень сильная.
Важно различать кратковременные и продолжительные тяжелые эмоциональные состояния. Сильный испуг или острый стресс - это интенсивные, но относительно короткие переживания; они, как правило, не приводят к стойким нарушениям интеграции опыта. Другое дело - хронические состояния, такие как депрессия: её ключевые проявления - устойчивая грусть, апатия, ощущение нехватки сил, чувство вины, нарушения сна и аппетита, а в тяжёлых случаях - суицидальные мысли. Именно длительная, «фоновая» дезорганизация эмоционального состояния способна существенно менять качество взаимодействия с ребёнком. Поэтому в одной семье вполне могут быть и здоровые дети, и дети с РАС: многое зависит от того, в какой период и насколько интенсивно мать переживала депрессию или тревогу. Например, депрессия во время беременности или после родов нередко связана с тяжёлыми жизненными событиями - смертью близкого человека (обычно одного из родителей), изменой мужа и т. д.
Я писал статью для женщин, которые переживают психологические трудности и при этом уже воспитывают или готовятся воспитывать ребёнка. Взгляд Мельтцера — лишь один из путей понимания аутизма, далеко не вся истина; генетика, среда и сложность нейроразвития выходят далеко за рамки любой одной школы. Но если женщина находится в депрессии или тяжёлой тревоге, знать, что её состояние заслуживает серьёзного отношения и что за помощью можно обратиться, — вероятно, полезно. Обратиться за помощью — не значит признать вину.
Перейти в канал
Личное сообщение
В недавней статье я познакомил читателей с психоаналитическим взглядом Дональда Мельтцера на природу аутизма, изложенным в его работе «Explorations of Autism: A Psychoanalytic Study». Опираясь на многолетнюю работу с аутичными детьми и их семьями, Мельтцер предположил: когда младенец сталкивается с непереносимой тревогой, психика может запускать примитивную защиту — «демонтаж» (dismantling). Сенсорные сигналы — зрительные, слуховые, тактильные — перестают автоматически объединяться в целостный образ человека или ситуации. Ребёнок видит текстуру, слышит звук, чувствует прикосновение, но не складывает это в «маму, которая подходит». Мельтцер считал, что одним из источников такой непереносимой тревоги может быть длительное психологическое страдание матери: младенец очень чувствителен к состоянию близкого взрослого, и продолжительное воздействие материнской депрессии или тревоги способно разрушить его формирующуюся способность к интеграции опыта.
После публикации я получил тёплые отклики, и очень острые комментарии: читатели спрашивали, не пытаюсь ли я обвинить матерей, и приводили примеры, когда тяжёлые обстоятельства не приводят к РАС, а долгожданные дети сталкиваются с трудностями развития. Хотел бы сказать, что у меня не было ни малейшего намерения кого-либо ни в чем обвинять. Психологические проблемы могут случиться с каждым, и это не вина человека. Если мои формулировки прозвучали как упрёк — я приношу извинения тем, кого это задело.
При этом наука действительно подтверждает: состояние мамы сильно влияет на малыша в первые месяцы и годы. Это не про «кто виноват», а про то, как устроено развитие. В психоанализе эту связь описывается довольно категорично: в первые месяцы у мамы и младенца «одна психика на двоих». Это образ, который показывает, насколько они тесно связаны. С другой стороны, учёные других направлений — например, когнитивные психологи и нейробиологи — согласны: настроение, уровень стресса и то, насколько предсказуемо и спокойно мама реагирует на ребёнка, напрямую отражаются на его мозге и способности регулировать свои эмоции. Природа так устроила, что ребёнок рождается у женщины и первые месяцы полностью от неё зависит — поэтому эта связь объективно очень сильная.
Важно различать кратковременные и продолжительные тяжелые эмоциональные состояния. Сильный испуг или острый стресс - это интенсивные, но относительно короткие переживания; они, как правило, не приводят к стойким нарушениям интеграции опыта. Другое дело - хронические состояния, такие как депрессия: её ключевые проявления - устойчивая грусть, апатия, ощущение нехватки сил, чувство вины, нарушения сна и аппетита, а в тяжёлых случаях - суицидальные мысли. Именно длительная, «фоновая» дезорганизация эмоционального состояния способна существенно менять качество взаимодействия с ребёнком. Поэтому в одной семье вполне могут быть и здоровые дети, и дети с РАС: многое зависит от того, в какой период и насколько интенсивно мать переживала депрессию или тревогу. Например, депрессия во время беременности или после родов нередко связана с тяжёлыми жизненными событиями - смертью близкого человека (обычно одного из родителей), изменой мужа и т. д.
Я писал статью для женщин, которые переживают психологические трудности и при этом уже воспитывают или готовятся воспитывать ребёнка. Взгляд Мельтцера — лишь один из путей понимания аутизма, далеко не вся истина; генетика, среда и сложность нейроразвития выходят далеко за рамки любой одной школы. Но если женщина находится в депрессии или тяжёлой тревоге, знать, что её состояние заслуживает серьёзного отношения и что за помощью можно обратиться, — вероятно, полезно. Обратиться за помощью — не значит признать вину.
Перейти в канал
Личное сообщение
Просмотры: 22