Школа бесконфликтной дрессировки Ульяны Мальцевой и Алекса Вяткина

Дисциплина = Жестокость?

Яна Левданская, студентка школы, участница курса "Не лай, не бойся, не беги", действующий инструктор, рассказывает об опыте, полученном в Школе Бесконфликтной Дрессировки, и достижениях в работе с Алисой.

"Для меня школа была про «тонкую настройку»: я ведь работаю инструктором, и мне хотелось не просто «починить», а максимально глубоко разобраться в методах бесконфликтной дрессировки, чтобы и клиентов вести грамотнее, и Алисе помогать точечно.

Особых страхов у Алисы не было, но были моменты расфокуса: в них она будто «выключалась», не слышала меня, могла даже не понюхать еду. Скажу честно: пока не прошла первую сессию, у меня в голове не было той системы, по которой я сейчас строю тренировки. "

Благодаря системе школы, Яна научилась не только правильно выстраивать тренировки, но и отслеживать состояние собаки, своевременно снижать нагрузку, удерживать внимание Алисы на себе, сформировала доверие.
Эта замечательная пара поехала на юбилейный фестиваль zoofest, и приняла в нем активное участие, получив приз, как подтверждение их успешной работы.

Яна поделилась видеообзором своего выступления и полученными впечатлениями:

"Да, на сцену я вынесла её на руках. И это помогло: Алиса как‑то сразу стала спокойнее, будто поняла, что я рядом и всё под контролем. А дальше она спокойно стояла и ела, пусть и дольше всех. До этого мы шли маленькими шагами: ещё в дороге включала привычные элементы (прыжки через ногу на заправках, маркер «ЕС» для возврата фокуса)."

Яна успешно применяет базовые навыки, полученные в школе.
"Ходили «змейку» напротив сцены, пробовали полосу препятствий. Каждый шаг был про одно: показать, что со мной спокойно даже в шумном месте. Конечно, я понимаю, что предстоит еще работа, однако Школа дает понимание и осознание того, что и для чего я делаю. И собака учится думать. И я вместе с ней."

Кроме того, Яна с Алисой активно работали в шумных условиях праздника, вместе преодолели туннель, и весело провели время. Гордимся успехами наших учеников!

Почему после новости про «опасную породу» первым делом все обсуждают собаку, но почти никогда не обсуждают хозяина?

Происходит нападение и тут же эта новость появляется под заголовком: «Бойцовская собака напала на человека». В комментариях обсуждают породу, ее опасность и степень "бойцовости", внешний вид собаки, её силу, зубы, генетику и предлагают заковать в намордники, запереть в клетки и вовсе запретить таких собак.

Но почему-то гораздо реже звучит вопрос: а что происходило с этой собакой до того момента, когда она оказалась в этой ситуации? Кто ее хоязин? Знал ли человек, какая ответственность на нём лежит? Занимался ли он воспитанием? Понимал ли язык тела собаки? Контролировал ли ситуацию? Или просто надеялся, что «она же дома добрая и никого не трогает»?

Мы почему-то очень любим представлять опасную собаку как нечто, что однажды просто просыпается и решает стать опасным. Но собака не существует отдельно от человека. Её поведение формируется в том числе под влиянием опыта, который она получает рядом с владельцем.
Это не значит, что хозяин всегда является причиной произошедшего. Бывают разные обстоятельства, бывают действительно сложные случаи, бывают заболевания, травмы, сильный стресс, ошибки других людей и ситуации, которые невозможно предсказать на сто процентов.
Если мы хотим действительно разобраться в произошедшем, для вердикта одной породы недостаточно. Важно понимать, что происходило до нападения и какие обстоятельства к нему привели.

Две собаки одной породы могут жить совершенно разную жизнь. Одна спокойно гуляет, умеет находиться рядом с людьми и собаками, понимает правила и доверяет своему человеку. Другая может годами жить в изоляции, постоянно находиться в возбуждении, не иметь никаких навыков и никогда не получать нормального сопровождения со стороны владельца.

Порода у них одна. А опыт и воспитание совершенно разные.
И кажется особенно странным наше желание после каждой трагической новости обсуждать именно породу и ее опасность. А собака ведь не выбирает, к кому она попадёт. Она не выбирает, будут ли её воспитывать или просто запрут во дворе. Не выбирает, будут ли замечать её страх и напряжение или наказывать за предупреждающие сигналы. Не выбирает, научат ли её спокойно проходить мимо раздражителей или будут проверять её терпение до последнего.

Этот выбор делает человек.

Поэтому каждый раз, когда появляется новость о нападении собаки, хочется, чтобы вместо слов об «опасной породе» звучал другой вопрос:
«А кто отвечал за эту собаку, и как он с ней обращался?»

Разговор об опасных собаках без упоминания ответственности человека получается очень удобным. Можно назначить виноватой породу, поставить ярлык и закрыть тему. А гораздо сложнее посмотреть на ситуацию целиком и признать: за собакой почти всегда стоит человек, который принимал решения.

У кого такие воришки?