Никто не спрашивал: «А тебе как живётся среди этих криков?»
Она научилась угадывать мамино настроение. Собственные чувства — прятать.
Особенно когда слышала:
«Вы меня доведёте».
«Я выброшусь из окна».
«Никому я не нужна».
Для девочки это означало: если я не успокою маму, случится страшное.
Она выросла. Папы не стало. Но скандалы остались.
Теперь виноваты дочь, её муж, внуки. Раньше казалось, что мама несчастна только из-за папы. Теперь дочь столкнулась с тем, чего прежде не замечала. Когда папа был жив, он был барьером или контейнером для маминых истерик и манипуляций. Возможно поэтому он и пил, чтобы все это выдерживать, в особенности регулярные демонстрации суицидальных попыток (то на подоконнике стоит, то веревку готовит, то ищет таблетки).
В этой истории у матери было установлено расстройство личности.
А дочь продолжала спасать: врачи, деньги, лечение, квартира, бесконечные разговоры.
Чем больше дочь старалась, тем беспомощнее себя чувствовала.
Внутри — ярость. Снаружи — терпение.
Возразишь — скандал.
Отдалишься — обвинения.
Промолчишь — после разговора лежишь без сил.
Через несколько лет такого истощения у дочери было диагностированно заболевание щитовидной железы. В ходе работы прослеживалась повторяющаяся связь: после тяжёлого общения с матерью ухудшались самочувствие и лабораторные показатели.
Эти отношения стали ключевым стрессовым фактором, связанным с ухудшениями.
Психологически дочь оставалась в детской задаче: «Я должна сделать маме хорошо. Я должна ее спасти и вылечить». Хотя мама сама ничего не делала, чтобы самой себе помочь.
"Ты можешь оплатить маме лечение, подать стакан воды. Но не можешь заслужить её вечное довольство и исцелить ее расстройство психики."
Работа начинается с права замечать свою злость, ограничивать помощь и заканчивать разговор, в котором тебя унижают.
❇️❇️❇️⠀
Запись на приём на сайте
www.psyho-somatika.com
или в личных сообщениях
лично (г. Краснодар) и онлайн
эффективность одинаковая
Дмитрий Плотников