Юрист/Психолог - Жанна Викторова

Получила ответ депутата Госдумы Б.Н. Башанкаева на моё предложение по усилению гарантий доступности медицинской помощи.
В ответе указано, что предложение принято и по возможности будет учтено Комитетом по охране здоровья в процессе законотворческой работы.
Для меня ключевой вопрос остаётся прежним: что делать пациенту, если формально помощь гарантирована, но фактически врача, КТ или МРТ в нормативный срок получить невозможно?
Я предлагаю обсуждать уже конкретные механизмы:
— обязательную альтернативную маршрутизацию пациента;
— нормативы обеспеченности врачами и диагностическим оборудованием;
— обязанность системы самой находить пациенту доступный вариант помощи, если по месту прикрепления срок соблюсти невозможно.
Поэтому на этом переписку не заканчиваю.
Буду рассказывать о продолжении.

Человек заболел и переехал к детям, чтобы было кому за ним ухаживать. Почему получение необходимых лекарств должно превращаться для него в поездку обратно — за сотни километров?
Представьте: слабость после лечения, тяжёлая дорога, расходы на билеты. Препарат нужен человеку там, где он сейчас живёт. А регистрация осталась в другом регионе.
21 октября петербургские депутаты одобрили инициативу: расширить возможность получения лекарств по месту пребывания для определённых категорий пациентов. В том числе — людей со злокачественными заболеваниями лимфоидной и кроветворной тканей.
Сразу уточню: это пока инициатива для рассмотрения Госдумой. Новый порядок ещё не действует, и речь не обо всех онкопациентах.
Но я поддерживаю сам подход. Человек должен иметь возможность переехать к близким на время болезни, не опасаясь потерять доступ к необходимым препаратам.
Между регионами нужно организовать передачу сведений, финансирование и непрерывное обеспечение лекарствами. Семья, которая и так справляется с тяжёлой болезнью, не должна сама разбираться, как согласовать работу двух систем здравоохранения.
Доступность лечения — это не только наличие препарата на складе. Это возможность получить его вовремя и там, где человек находится.
Вы сталкивались с тем, что регистрация становилась препятствием для получения лекарств?

Закрыть отделение можно быстро. А где врачи, койки и транспорт для тех, кого перенаправили?
Больница работает, но нужного отделения уже нет. За лечением теперь нужно ехать в другой населённый пункт. Сможет ли пациент добраться? И примут ли его вовремя?
21 октября в Госдуму внесён законопроект № 15861-9: последствия сокращения помощи предлагают оценивать заранее. Речь о закрытии профиля помощи, сокращении коек, ограничении круглосуточного приёма и переносе помощи по другому адресу — более чем на 30 дней или бессрочно.
Предлагается проверять:
▪️ Как пациенты будут добираться, в том числе зимой.
▪️ Не вырастут ли сроки ожидания.
▪️ Хватит ли соседней больнице врачей, оборудования и коек.
▪️ Смогут ли продолжить лечение дети, беременные и люди с инвалидностью.
Проект решения предлагают публиковать для общественного обсуждения, а перед изменениями — подтверждать готовность принимающих больниц и организацию перевозки пациентов.
Я поддерживаю принцип: прежде чем убрать помощь в одном месте, нужно обеспечить её доступность в другом.
«Вас примут в соседнем районе» должно означать конкретный маршрут: куда ехать, на чём, кто примет и сколько ждать.
После химиотерапии, с ребёнком с инвалидностью или в пожилом возрасте лишний переезд — это силы и расходы. Иногда — невозможность получить лечение.
Это пока законопроект, а не действующий закон.
В вашем населённом пункте закрывали отделения или сокращали койки? Как после этого изменился ваш путь к врачу?

Смотрите, какая интересная история получилась с телемедициной.
Я начала с простого вопроса:
может ли онкологический пациент получить консультацию врача дистанционно — без лишней поездки в онкодиспансер?
Особенно если человек маломобильный, тяжело переносит дорогу или живёт далеко от Барнаула.
Сначала я получила ответ из Алтайского краевого онкологического диспансера.
Мне сообщили:
приказ по телемедицинским консультациям проходит регистрацию, а реализация в медицинских организациях Алтайского края начнётся «в ближайшее время».
Но формулировка «в ближайшее время» пациенту мало что даёт.
Когда именно?
Как записаться?
Кто может получить такую консультацию?
Поэтому я направила уточняющий запрос в Минздрав Алтайского края.
И получила уже более интересный ответ.
Минздрав сообщил, что телемедицинские консультации в режиме «врач–пациент» уже регулируются приказом №541 от 30 ноября 2023 года.
А тот новый проект приказа, который сейчас согласовывается, касается уже конкретного механизма плановых консультаций через чат-бот MAX.
Сейчас этот проект находится на согласовании в прокуратуре Алтайского края, а сроки его утверждения пока не определены.
И вот тут у меня возник следующий вопрос.
Если ТМК «врач–пациент» регулируются ещё с 2023 года, то почему пациенту предлагают ждать новый приказ?
Тогда я обратилась в ТФОМС.
И получила ещё один важный ответ.
ТФОМС подтвердил:
телемедицинские консультации «врач–пациент» в 2026 году предусмотрены системой ОМС.
Есть конкретный тариф.
Есть код услуги — A13.29.009.002.
И самое главное:
Алтайскому краевому онкологическому диспансеру на 2026 год уже выделены объёмы медицинской помощи и финансирование на такие консультации.
Получается очень интересная картина.
Онкодиспансер говорит:
ждём регистрацию приказа.
Минздрав говорит:
ТМК «врач–пациент» регулируются приказом ещё с 2023 года, а новый проект касается консультаций через MAX.
ТФОМС говорит:
тариф есть, финансирование есть, объёмы онкодиспансеру выделены.
И вот здесь я задаю уже не вопрос:
«Существует ли телемедицина?»
Судя по официальным ответам — существует.
Мой вопрос теперь другой:
как конкретному онкологическому пациенту получить уже предусмотренную и профинансированную услугу?
Куда обратиться?
Кто должен инициировать консультацию?
Нужно ли направление?
Можно ли записаться самостоятельно?
Сколько таких консультаций выделено онкодиспансеру?
И сколько из них реально проведено?
Я уже направила новые запросы.
Я показываю официальные ответы разных организаций и пытаюсь понять, как действующий механизм должен работать для пациента на практике.
Потому что для тяжёлого онкологического пациента, маломобильного человека или жителя отдалённого района это не просто вопрос удобства.
Иногда речь идёт о поездке на десятки или сотни километров ради повторной консультации.
И телемедицина действительно может стать частью решения.
Но медицинская помощь становится доступной не тогда, когда про неё написано в приказе.
А тогда, когда человек понимает:
куда обратиться, что сделать и как её получить.
Буду дальше разбираться и обязательно покажу вам следующие официальные ответы.
Потому что пациенту нужен не только нормативный документ.
Ему нужен понятный медицинский маршрут.

«Вот закончишь лечение — тогда и поживёшь».

А если человек не знает, когда оно закончится?

Есть онкологические заболевания, которые удаётся длительно контролировать. Человек продолжает лечиться, проходит обследования, иногда меняет терапию. И даты последнего курса у него пока нет.

Как жить в этой неопределённости?

Мне хочется прежде всего сказать: вам не нужно каждый день быть сильным и позитивным.

Можно испугаться перед обследованием. Можно устать. Можно плакать. Это не значит, что вы сдались. И результат лечения не определяется тем, насколько бодро вы улыбаетесь.

Попробуйте начать с ближайшего понятного шага. Спросить врача: какая сейчас цель лечения? Когда будем оценивать результат? К кому обращаться, если станет хуже?

А рядом с лечением оставлять место тому, что важно именно вам. Встрече с другом. Любимому занятию. Семейному ужину. Плану, который можно изменить, если не хватит сил.

Вам не нужно заслуживать отдых. И не нужно ждать окончания лечения, чтобы позволить себе что-то хорошее.

Если мучают боль, тошнота, бессонница — рассказывайте об этом лечащей команде. Если тревога и подавленность захватывают жизнь — просите профессиональной помощи. Терпеть всё в одиночку не обязательно.

А если болеет ваш близкий, попробуйте вместо «держись, всё будет хорошо» сказать:

«Я не знаю, как всё будет дальше. Но сегодня я могу быть рядом. Со мной тебе не нужно изображать бодрость».

Спросите, какая помощь нужна. Предложите то, что сможете делать регулярно. И продолжайте приглашать человека в обычную жизнь — оставляя ему возможность отказаться или перенести встречу.

Потому что даже когда у лечения нет известной даты окончания, у человека остаются желания, отношения, любимые дела.

Его сегодняшний день тоже имеет значение.

Что помогает вам чувствовать, что ваша жизнь продолжается, даже когда лечение ещё идёт?