Троицкий храм Саяногорск

Перенеся скорбь рабства без капли ненависти, святитель сделался истинно «искусным» в понимании человеческой души. Когда спустя годы его выкупили из плена, а затем, уже опытного духовного подвижника, направили в Казань, знание татарского языка и психологии местных жителей принесло великие плоды. Он шел к иноверцам не как завоеватель, а как любящий брат, понимающий их культуру. Это позволило ему с кротостью и христианской любовью обратить тысячи людей ко Христу.

Жизнь святителей Гурия и Варсонофия — это живая, наглядная иллюстрация слов преподобного Анатолия (Зерцалова). Пройдя через «огнь и воду» человеческой зависти, клеветы, темницы и рабства, они сделались духовно опытными, мудрыми пастырями. За свое великое терпение они были прославлены Богом не только на небесах, но и на земле: в 1595 году их святые мощи были обретены совершенно нетленными и благоухающими, источая множество исцелений.
Когда на нас находят скорби, когда подступает уныние и хочется роптать на несправедливость жизни, вспомним земляную яму святителя Гурия и рабские цепи святителя Варсонофия. Их пример доказывает: скорби — это не наказание в земном смысле, а доверие Божие, горькое, но спасительное лекарство. Перенесенные с верой, благодарностью и молитвой, любые испытания очищают наше сердце, закаляют волю и ведут человека к истинной духовной свободе и вечной радости в Боге.

Народная мудрость емко выражает эту мысль поговоркой, которую часто повторял преподобный Амвросий Оптинский: «За битого двух небитых дают, да еще не берут». Человек, «битый» в житейских неурядицах, перенесший реальную боль, приобретает ничем не заменимый духовный иммунитет. Он уже знает, как обходить сети искушений, и может послужить ближним живым, выстраданным советом. Сам старец Амвросий, всю жизнь тяжело болевший, для укрепления духа предлагал простые, но сильные слова: «Терпел Моисей, терпел Елисей, терпел Илия, потерплю и я».

Удивительными примерами такого необъяснимого с мирской точки зрения, великого христианского терпения служат святители Гурий Казанский и Варсонофий Тверской. Русская Православная Церковь с глубоким почтением прославляет их, вспоминая чудо обретения их святых мощей. Начало жизненного пути обоих угодников Божиих было отмечено жесточайшими страданиями, которые они перенесли без тени ропота, явив миру образец истинного благодушия.

В юности святитель Гурий (в миру Григорий) служил управляющим у князя Пенькова. Его безупречная честность, верность долгу и добродетельная жизнь вызвали яростную зависть у других слуг. Не в силах выносить чистоту юноши, они жестоко оклеветали его перед хозяином, обвинив в преступной связи с княгиней. Разгневанный князь, не разобравшись в деле, велел бросить невинного юношу в глубокий земляной ров — сырую, холодную и темную яму. В этом заточении, впроголодь и без солнечного света, Григорий провел долгие два года. Это был его очистительный «огонь» — огонь человеческой несправедливости, злобы и клеветы.
Находясь на волосок от смерти, в условиях, где легко было сойти с ума от сырости, одиночества и обиды, Григорий не озлобился. Он не проклинал своих завистников-клеветников и ни разу не упрекнул Бога. Напротив, он принял эту страшную яму как призвание к сугубому, уединенному молитвенному подвигу и строгому посту. Получая через узкую щель лишь горсть овса и немного воды в день, он умудрялся творить милосердие: просил своего верного друга тайно продавать этот овес, а на вырученные деньги покупать бумагу. В кромешной темноте, на ощупь, святой писал азбуки для обучения детей и безвозмездно раздавал их нищим через того же друга.
Темница стала для него духовной школой и монастырем еще до принятия монашеского пострига. Скорбь стерла для него всякую привязанность к земным благам и взрастила в нем великое смирение. Именно эта двухлетняя изоляция сделала его «искусным» — она подготовила его к будущему тяжелейшему архипастырскому служению в только что присоединенном, чужом и небезопасном Казанском крае.

Не менее суровым было юношество святителя Варсонофия (в миру Иоанна). Сын простого священника из Серпухова, он еще не достиг совершеннолетия, когда на его родные земли напали крымские татары. Юноша попал в жестокий плен. Из теплого родительского дома, из привычной мирной и благочестивой атмосферы он в одночасье оказался бесправным рабом в чужой земле, окруженный людьми чуждой веры. Это была его «вода» — долгие, унылые годы чужбины, где его личность была растоптана рабством.
Покоряясь воле Господа и видя в происходящем Его Промысл, Иоанн усердно и безотказно исполнял всю самую тяжелую, грязную и изнурительную работу. Свое утешение он находил в непрестанной внутренней молитве. Окруженный врагами, он тихо распевал наизусть псалмы, которые помнил с детства. Его поразительная кротость, трудолюбие, честность и полное отсутствие злобы или желания отомстить удивили даже жестоких пленителей. Видя его праведность, они облегчили его участь. Находясь в неволе, Варсонофий времени даром не терял: он проявил искренний интерес к людям вокруг и в совершенстве выучил татарский язык и обычаи.
Продолжение ниже

Наша земная жизнь полна скорбей: мы неизбежно сталкиваемся с болезнями, потерями, житейскими неурядицами, несправедливостью, предательством и несчастными случаями. Кажется, ни один человек на земле не застрахован от страданий. В моменты, когда испытания обрушиваются одно за другим, а силы иссякают, люди нередко впадают в глубокое уныние. Возникает опасное духовное состояние — ропот на судьбу, на окружающих и даже на самого Творца. Человек начинает задаваться мучительным вопросом: «За что мне это?»
Однако христианское отношение к страданиям в корне отличается от мирского. Святые люди всегда напоминали нам, что все наши скорби нужно рассматривать не с точки зрения кратковременной, земной жизни, а с точки зрения вечности, в которой будет жить наша душа. Отрезвляющие слова об этом оставил преподобный Никон Оптинский: «Бесскорбная жизнь — признак неблаговоления Божия к человеку. Не следует завидовать живущим бесскорбно, ибо конец их бесскорбия плачевен». Без испытаний душа человека черствеет, засыпает и становится неспособной к состраданию и истинной любви.

Преподобный Анатолий (Зерцалов) выделял три глубокие духовные причины, по которым Господь — всегда из любви к нам — попускает скорби и искушения.
Во-первых, для того, чтобы мы осознали свою немощь и смирились. В благополучии человек часто надеется только на себя, на свой ум, деньги или связи. Скорбь же мгновенно разрушает эту иллюзию контроля, напоминая, как хрупок человек.
Во-вторых, для того, чтобы, увидав свое бессилие и нападки врага, мы обратились к Богу. Когда земля уходит из-под ног, человек начинает молиться не формально, а от всего сердца. Господь становится для него не просто далеким понятием, а реальным Помощником в скорбях, «обретших ны зело» — то есть окруживших нас со всех сторон.
А третье и главное — чтобы мы, перешедши огнь и воду, сделались искусны. Это высшая цель духовного воспитания.
Об этом таинственном пути очищения духа говорил еще святой царь и псалмопевец Давид: «Проидохом сквозе огнь и воду, и извел еси ны в покой» (Пс. 65:12).
Что же означают эти таинственные «огнь и вода» в нашей жизни? Святые отцы используют здесь древний библейский образ очищения металлов. Чтобы отделить чистое золото или серебро от примесей и пустой породы, его сначала плавили в яростном огне, а затем закаляли в ледяной воде. В контексте человеческой души эти стихии означают крайние, противоположные по характеру испытания.
Огонь — это яростные, активные искушения, которые буквально обжигают душу. Это вспышки гнева, внезапные нападения врагов, несправедливая клевета, тяжелые острые болезни или периоды, когда человека «лихорадит» от боли. Вода — это испытания противоположного рода. Это лед душевного одиночества, тоска, пленение, долгое однообразное страдание, когда человека затапливают волны уныния, безнадежности и кажется, что он медленно тонет в своих неразрешимых проблемах.
Пройти сквозь эти стихии и «сделаться искусным» — значит приобрести особые духовные качества, которые невозможно получить в сытой и спокойной жизни. Слово «искусный» здесь родственно слову «искушение» (испытание) и означает «испытанный», «опытный», «закаленный».
В чем же именно человек становится искусным?
В различении добра и зла. Пережив предательство или клевету, он перестает быть наивным, начинает видеть скрытые мотивы людей, но при этом учится не осуждать их, а сострадать им.
В духовной борьбе. Он становится как опытный воин, который по звуку летящего снаряда знает, откуда бьет враг. Такой человек уже умеет гасить ропот в зародыше, знает, как молиться, когда наваливается уныние, и как сохранить мир в душе среди хаоса.
В утешении ближних. Тот, кто сам никогда не плакал от боли, не сможет по-настоящему утешить плачущего — его слова будут лишь сухой теорией. Но человек, прошедший «огнь и воду», приобретает способность сопереживать чужой беде как своей собственной. Его слово становится действенным, целебным лекарством для других.
Продолжение https://max.ru/id1902014780_biz/AaFFx81jJz4