ДВОЙКА КУБКОВ
Алина не собиралась ни в какую Италию. Она собиралась спать. Но мысли в голове вели себя как соседи сверху: топали, двигали мебель и выясняли отношения. «Что я сделала не так?», «Почему опять?», «А может, это возраст?» В четыре утра она сказала им: «Ах так?» — и купила билет в Апулию. Самый каблук Италии. Подальше от всех, включая себя.
Ресторан на окраине городка был размером с её кухню, зато с видом на море. Хозяин, усатый и круглый, как оливка, принёс вино без спроса.
— Я не заказывала.
— Signora, у вас лицо, которое заказывает само.
Справедливо.
За соседним столиком сидел мужчина в белой рубашке и читал с таким видом, будто книга задолжала ему денег. Спина прямая, взгляд как у налоговой проверки. «Ледяной, — определила Алина. — Такие в ресторан ходят по графику и в любви признаются по пунктам».
Тут хозяину понадобился её стол для шумной итальянской семьи из восьми человек, и он с невинным лицом пересадил Алину к ледяному.
— Марк, — сказал тот, не поднимая глаз. — Вы русская. Вы три раза сказали «грацие» с ударением на «е».
— Алина. А вы всегда такой приветливый?
— Нет. Сегодня я в хорошем настроении.
Она расхохоталась так, что итальянская семья обернулась вся, включая бабушку. А в серых глазах Марка что-то дрогнуло, как лёд на реке в марте.
Выяснилось, что он юрист. Разведён. Живёт один в квартире, где, по его словам, «всё лежит на своих местах».
— Какой ужас, — искренне сказала Алина.
— Почему ужас?
— Потому что вы тоже лежите на своём месте. Двадцать лет.
Марк долго молчал, а потом сказал то, чего, кажется, не говорил никому:
— Я бы хотел, чтобы кто-нибудь меня не испугался.
Алина накрыла его руку своей. Рука была холодная, как бутылка из погреба. «Ну ничего, — подумала она, — у меня жезлы, у меня огонь, я и не такое отогревала. Один раз даже машину зимой».
Хозяин погасил свет над баром и подмигнул ей так, что она покраснела, как в девятом классе.
У моря Марк остановился у старой стены.
— Я не умею вот так. Сразу.
— Ничего, — сказала Алина. — Я умею за двоих.
И поцеловала его, пока он не успел составить план.
Дальше было не до юмора. Комната над рестораном, распахнутое окно, запах соли, и ледяной юрист, который оттаял так стремительно, что Алина всерьёз испугалась за соседей снизу.
Утром его не было. На подушке лежала записка, почерк ровный, как в договоре: «Вы забрали у меня то, что я двадцать лет носил с собой. Спасибо, что не испугались».
— Ну и пожалуйста, — сказала Алина записке. И вдруг поняла, что в голове тихо. Соседи сверху съехали.
Дома началось странное. Ей стало всего хватать. Сил, денег, времени и даже терпения на маму. Пришли заказы, которых она ждала два года. Подруга позвонила мириться. Начальник похвалил, что вообще противоречило законам природы.
Через полгода пришло письмо с итальянским штемпелем:
«Ушёл из фирмы. Купил тот ресторан. Хозяин уверяет, что вы мне его наколдовали. Я юрист, в ведьм не верю. Но столик у окна держу за вами. Бессрочно. Это пункт первый».
Алина хмыкнула и положила письмо рядом с колодой. Сверху лежала утренняя карта. Двойка кубков: двое, две чаши, и обе до краёв.
— Пункт первый, — повторила она. — Ох, Марк. Ну кто так пишет любовные письма?
И пошла покупать билет.
#двойкакубков
Подписаться
Алина не собиралась ни в какую Италию. Она собиралась спать. Но мысли в голове вели себя как соседи сверху: топали, двигали мебель и выясняли отношения. «Что я сделала не так?», «Почему опять?», «А может, это возраст?» В четыре утра она сказала им: «Ах так?» — и купила билет в Апулию. Самый каблук Италии. Подальше от всех, включая себя.
Ресторан на окраине городка был размером с её кухню, зато с видом на море. Хозяин, усатый и круглый, как оливка, принёс вино без спроса.
— Я не заказывала.
— Signora, у вас лицо, которое заказывает само.
Справедливо.
За соседним столиком сидел мужчина в белой рубашке и читал с таким видом, будто книга задолжала ему денег. Спина прямая, взгляд как у налоговой проверки. «Ледяной, — определила Алина. — Такие в ресторан ходят по графику и в любви признаются по пунктам».
Тут хозяину понадобился её стол для шумной итальянской семьи из восьми человек, и он с невинным лицом пересадил Алину к ледяному.
— Марк, — сказал тот, не поднимая глаз. — Вы русская. Вы три раза сказали «грацие» с ударением на «е».
— Алина. А вы всегда такой приветливый?
— Нет. Сегодня я в хорошем настроении.
Она расхохоталась так, что итальянская семья обернулась вся, включая бабушку. А в серых глазах Марка что-то дрогнуло, как лёд на реке в марте.
Выяснилось, что он юрист. Разведён. Живёт один в квартире, где, по его словам, «всё лежит на своих местах».
— Какой ужас, — искренне сказала Алина.
— Почему ужас?
— Потому что вы тоже лежите на своём месте. Двадцать лет.
Марк долго молчал, а потом сказал то, чего, кажется, не говорил никому:
— Я бы хотел, чтобы кто-нибудь меня не испугался.
Алина накрыла его руку своей. Рука была холодная, как бутылка из погреба. «Ну ничего, — подумала она, — у меня жезлы, у меня огонь, я и не такое отогревала. Один раз даже машину зимой».
Хозяин погасил свет над баром и подмигнул ей так, что она покраснела, как в девятом классе.
У моря Марк остановился у старой стены.
— Я не умею вот так. Сразу.
— Ничего, — сказала Алина. — Я умею за двоих.
И поцеловала его, пока он не успел составить план.
Дальше было не до юмора. Комната над рестораном, распахнутое окно, запах соли, и ледяной юрист, который оттаял так стремительно, что Алина всерьёз испугалась за соседей снизу.
Утром его не было. На подушке лежала записка, почерк ровный, как в договоре: «Вы забрали у меня то, что я двадцать лет носил с собой. Спасибо, что не испугались».
— Ну и пожалуйста, — сказала Алина записке. И вдруг поняла, что в голове тихо. Соседи сверху съехали.
Дома началось странное. Ей стало всего хватать. Сил, денег, времени и даже терпения на маму. Пришли заказы, которых она ждала два года. Подруга позвонила мириться. Начальник похвалил, что вообще противоречило законам природы.
Через полгода пришло письмо с итальянским штемпелем:
«Ушёл из фирмы. Купил тот ресторан. Хозяин уверяет, что вы мне его наколдовали. Я юрист, в ведьм не верю. Но столик у окна держу за вами. Бессрочно. Это пункт первый».
Алина хмыкнула и положила письмо рядом с колодой. Сверху лежала утренняя карта. Двойка кубков: двое, две чаши, и обе до краёв.
— Пункт первый, — повторила она. — Ох, Марк. Ну кто так пишет любовные письма?
И пошла покупать билет.
#двойкакубков
Подписаться
Просмотры: 9