Вернувшись с фронта после мобилизации, мужчина обнаружил, что лишился всего самого дорогого: жены, ребенка и сбережений.

Иван Хабин, 39 лет, испытал ужасы специальной военной операции и был ранен. В качестве компенсации государство выплатило ему 3 миллиона рублей и назначило регулярные пособия. Однако во время его пребывания в госпитале, где он восстанавливался после ранения, дома его ждал удар в спину, не менее болезненный, чем на передовой.
Поезд пришёл без опозданий, но будто не в то время и не в ту жизнь. Перрон был пустой, холодный, чужой. Он сошёл медленно — нога после ранения плохо слушалась, в плече тянуло, а в голове всё ещё стоял гул, как после разрыва мины.
Он ехал домой и думал только об одном: увидеть сына.
Пять лет. Он уезжал — мальчик едва выговаривал слова. Возвращался — уже должен был читать по слогам.
Такси довезло его до знакомого подъезда. Иван расплатился, вышел и на секунду остановился. В окнах квартиры было темно.
«Поздно, — подумал он. — Спят».
Ключ повернулся в замке легко. Слишком легко.
В квартире было пусто. Не просто тихо — пусто.
Не было детских ботинок у двери. Не было куртки Ольги.
Исчезла коляска. Исчезли игрушки. Исчез даже ковёр, который они выбирали вместе.
Он прошёл на кухню. На столе — ни крошки.
В спальне — пустой шкаф.
В детской — голые стены и следы от снятых полок.
Иван сел прямо на пол.
Телефон разрядился ещё в дороге. Он включил зарядку, руки дрожали.
Первое сообщение от банка пришло почти сразу.
Баланс: 0 рублей.
Он не понял. Обновил.
Снова ноль.
Следом — выписка. Снято. Снято. Снято.
Всё. Даже те три миллиона, за которые он расплатился кровью.
Он набрал Ольгу.
«Абонент недоступен».
Набрал ещё раз. Потом ещё.
Тишина.
Наутро он пошёл в полицию. Сидел на жёстком стуле, держал документы дрожащими пальцами и повторял одно и то же:
— Я был в госпитале… я не мог… она знала… она всё знала…