Говорят же в народе: в чём осудишь — в том и сам побудешь. Вот вам история из одного небольшого городка, где все давно друг друга знают наперечёт.

После вечерней молитвы баба Лида вышла подышать и присела на скамейку у дома. Солнце клонилось к закату, но ещё мягко грело. Тишина и благодать. Покой нарушила соседка — Зинаида Ивановна подлетела с энергичной жестикуляцией и с ходу взялась за своё:

— Ты только посмотри! Барсуковы-то — помнишь, как они жили раньше? А теперь в церковь потащились. Противно глядеть, честное слово. Стою в храме, и прям всю меня наизнанку выворачивает.

— Зин, ну может образумились люди!

— Да брось ты. Думаешь, грехи замаливать явились? Вышли за порог — и снова за старое.

— Радоваться надо бы!

— С какой стати?

— Ты же сама к Богу ходишь, и вот они пришли — слава Господу.

— Ой, кто там пришёл... Хватит их выгораживать.

Зинаида Ивановна вскочила, всем видом показав, что обижена, и раздражённо зашагала в сторону парка.

Шла по аллее, засмотрелась на парочку на скамейке — и со всего размаху бухнулась в фонтан. Барахталась там минут десять: за декоративной стелой её не было видно той самой парочке, зато сама она через неё вполне удобно за ними наблюдала. Наконец выбралась — мокрая насквозь, нахлебавшаяся воды, с тошнотой, которая скрутила её не на шутку. По дороге домой она издавала такие звуки, что соседи у окон, наверное, решили — в их квартал забрёл слон и подаёт сигналы бедствия.

Местные жители наблюдали за этим шествием из окон и качали головами. Кто-то не удержался:

— Зинка, ты где так отличилась? А ещё в церкви свечки поправляешь, праведницей себя держишь!

— Да я, я, я...

Договорить ей не давали очередные стоны, рвавшиеся изнутри.

Картина, если честно, комичная. Но так или иначе до дома она добралась и рухнула на кровать без единой мысли в голове.

Утром — снова в храм. Привела себя в порядок, повязала платочек и поспешила на службу. Войдя, сразу почувствовала неладное: все смотрели на неё как-то иначе, чем обычно. Зинаида Ивановна уже не знала, куда себя деть, как вдруг к ней подошла совсем юная Сонечка и тихо сказала:

— Не расстраивайтесь, тёть Зин. Я вчера тоже нырнула в таз с огурцами, мама поругала, я немножко поплакала — а потом пошла к батюшке, всё рассказала, и полегчало. Вы тоже сходите, вот увидите.

Зинаида Ивановна лишилась дара речи. Соня добавила:

— Я-то знаю, за что нам с вами досталось. Я Петьку осудила, что яблоки ворует, а они оказались не ворованные — Гришка ему сам подарил.

Из алтаря вышел отец Александр. Зинаида Ивановна поправила платок и ровным шагом направилась на исповедь. Рядом оказались те самые Барсуковы — Тамара и Олег. На этот раз никакого раздражения она не почувствовала. Обернулась и произнесла:

— Простите меня, я перед вами очень виновата.

Барсуковы удивились — они ни о чём не догадывались — но поклонились и ответили:

— Бог простит.

Зинаида Ивановна исповедовалась долго, со слезами. За ней в этот день наблюдала Вера Васильевна из дома напротив. Уж чего она себе навоображала... Само собой, вскоре и сама оказалась в похожей переделке. Почти все в том приходе прошли через нечто подобное — пока наконец не уяснили для себя: Церковь — это не собрание безгрешных, а собрание кающихся, которые пришли просить у Господа милости и прощения.

28.10.2026 г.
Рассказ «В чём осудишь — в том и побудешь»
Алексей Фадеев (автор-исполнитель)