Он не упал с неба внезапно, спустился — медленно, неслышно.

Сначала сумерки лишь коснулись крон, оставив стволы стоять в теплом, еще по-дневному золотистом свете.

Но стоило на мгновение отвернуться, как прохлада уже заполнила пространство между ветвями, густея с каждой минутой.

Легкий ветер шевелил ветки, и эти огоньки начинали дрожать, роняя холодные слезы на траву.

Появился другой, глубокий и влажный аромат — запах остывающей земли, прелой листвы и горьковатой коры.

Где-то высоко, невидимый в темнеющей кроне, сонно ухнул филин, и эхо его голоса еще долго катилось между стволами.

Тени от деревьев перестали быть просто темными пятнами на земле. Они вытянулись, слились друг с другом и поползли по поляне, словно живые существа, стирая границы тропинок.

Вечер спустился на деревья не для того, чтобы их напугать. Он укутал их тяжелой, прохладной тканью, смывая усталость долгого дня.

Деревья замерли, и вместе с ними замер весь мир, ожидая прихода первой, самой яркой звезды.