— Я никогда не спрашивал, а кто твои любимые композиторы? Ты же много классики слушаешь?

— Если мне вот прямо сейчас надо что-нибудь послушать, чтобы получить удовольствие, я слушаю Баха. Это всегда беспроигрышный вариант. Но если есть время и возможность покопаться, то я в каждом композиторе пытаюсь найти то, за что его любят и ценят другие, стараюсь это понять и осознать. Понятно, что такие яркие истории, как Моцарт, Шопен, Лист, проникают в тебя сразу. Но есть еще много других композиторов — тех, чьи имена не настолько на слуху и кто, на мой взгляд, недооценен.

— Потому что какие-то есть, будем говорить, «попсовые» вещи, которые все знают. У того же Моцарта, у Рахманинова. А есть то, что неизвестно широкой публике.
Классику же вообще сложно слушать.

— Бывает трудно. Я некоторое время пытаюсь проникнуть в эту музыку. Но если понимаю, что для меня это сложно и я не готов, то себя не насилую. Бывает, что я всё понимаю, и мне не нравится. Среди классиков тоже есть свои проходимцы и множество переоцененных «сочинителей». Еще я заметил (это у меня связано только с классической музыкой): когда ее слушаешь, мир становится другим. То есть хорошая классическая музыка является настоящим саундтреком для этого мира. Сразу понимаешь, где находишься. А когда она выключается, ты опять попадаешь в какую-то не совсем понятную и, к сожалению, привычную историю.

— То есть она абсолютно меняет безумный ритм улицы.

— Да, да, да. Ты сразу видишь детали, обращаешь внимание на то, на что без нее не обращаешь. Она подчеркивает настоящую красоту и делает отвратительно выпуклой ложь.

Из интервью журналу «ЧТИВО»
Сентябрь, 2026