Доктор Егоров

Час назад кое-что узнал! Если 19 и 21 октября можем встретиться с москвичами очно (и со всеми желающими в онлайн-трансляции) на НКТ, то 20 октября (опять же в гибридном формате) у всех коллег есть возможность побывать на арррхи-интересной встрече!

Достаточно сказать, что её проводит один из самых блестящих российских кардиологов Антон Владимирович Родионов. Порой ловлю себя на желании "быть, как он" в виртуозном сочетании чёткости изложения материала, широчайшей эрудиции, клинической осознанности и изумительного чувства юмора. Про творческий аспект его личности даже не начинаю говорить, потому как рискую забыть, ради чего пишу этот короткий пост.

Итак, как подобрать схему от давления, если у пациента склонность к брадикардии или синусовой тахикардии? Как избежать полипрагмазии, если пациенту одновременно нужны гипотензивные, сахароснижающие, статины, антиагреганты или ОАК? Как вести контроль безопасности ПОАК, если у пациента ухудшается функция почек? 

Согласитесь, такие вопросы всегда лучше обсуждать совместно с кардиологом. И такая возможность есть. В общем, 20 октября  коллеги (кроме А.В. Родионова, там целый фейерверк ярких спикеров) проводят в Москве конференцию  «Кардиологи большого города», где предлагают терапевтам обсудить сложных коморбидных пациентов.

Встреча пройдет по адресу: Москва, Бизнес-центр «Вега», Измайловское шоссе, д. 71, стр. 3В с 15 до 18 часов. 

Для тех, кто не сможет прийти лично, будет трансляция на портале МедСтудио. Живое профессиональное общение дает совершенно другой уровень погружения!

Подробности тут https://clck.ru/3WV357

Сразу отвечу: нет никакой связи 😆 Просто с 19 по 21 октября я на НКТ, а 22-го – уже в "городе ласточек" на Суре.

Дорогие коллеги-москвичи! Важное объявление!

В понедельник 19 октября начинается 21-ый Национальный Конгресс терапевтов. На нём три дня в девяти залах будут читаться большие и маленькие доклады, а среди выступающих вы найдёте целое созвездие выдающихся учёных и спикеров.

Программа НКТ выложена здесь https://nkt2026.rnmot.org/congress-2026-program/congress-2026-structure-scientific-program.html

У меня там активность небольшая, но весьма креативная 😁 Детали – ниже.

В первый день (19 октября) в 12.40 в зале 5 (Мудров) у меня будет получасовой очень яркий доклад по взаимосвязи тревоги и болевых синдромов. Он прозвучит первый и последний раз, сделал его специально для НКТ. А в третий день (21 октября) в зале 3 (Стражеско) два небольших, но совершенно не "по-конгресски" анимированных сообщения (в промежутке 12.40-14.10), а затем очччччень крутое получасовое "шоу" о пациенте-метаболике (в промежутке 14.40-16.10), тоже подготовленное эксклюзивно для НКТ.

По поводу трансляции не спрашивайте. Насколько я знаю, она планируется, но нередко идёт в каком-то издёрганном и бесящем формате. Во всяком случае, в меню официального сайта Конгресса даже сегодня (за несколько дней до его начала) указано, что "страница в разработке".

Ну, а уже 22 октября в Пензе пройдёт полнометражный "Терапевтический калейдоскоп". Предупреждал организаторов, что собирается там народу немного и это не лучшая идея, но уж очень просили. В общем, в 16.30 в отеле "Азимут" (пр. Строителей, д 38в). До встречи!

Итак, мы обсудили, что удаление части старой плазмы было способно улучшать некоторые показатели здоровья лабораторных мышей. А нельзя ли проделать то же самое с человеком? Тем более что соответствующая технология давно существует. Называется она терапевтическим плазмообменом. Кровь пациента пропускают через специальный аппарат, который отделяет плазму от клеточных элементов. Плазму удаляют, а клетки возвращают в кровоток вместе с замещающим раствором – например, альбумином.

Метод хорошо известен врачам. Его применяют при тромботической тромбоцитопенической пурпуре и ряде других заболеваний. Но одно дело – лечить конкретную болезнь, и совсем другое – обещать омоложение. В 2025 году появились два интересных исследования, причём результаты оказались неожиданно противоречивыми.

В первом, опубликованном в Aging Cell, участвовали 42 человека старше 50 лет. Исследователи сравнивали различные режимы плазмообмена, и результаты выглядели обнадёживающе: некоторые показатели биологического возраста, рассчитанные с помощью эпигенетических часов, изменились в сторону омоложения. Напомню, что эпигенетические часы оценивают возраст по характерным изменениям метилирования ДНК.

Но почти одновременно в Scientific Reports вышла другая работа. В ней здоровым добровольцам проводили повторные процедуры плазмафереза. И никакого убедительного эпигенетического омоложения не обнаружили! Более того, некоторые эпигенетические показатели изменились в направлении, которое обычно интерпретируется как ускорение старения. Как же так?

Прежде всего, исследования использовали разные процедуры и протоколы. А главное – измеряли преимущественно биомаркеры, а не продолжительность жизни или частоту возрастных заболеваний. Даже если эпигенетические часы после процедуры покажут, что человек стал «моложе» на несколько лет, это ещё не означает, что он действительно проживёт дольше. Есть и другая проблема. Плазмообмен – не косметическая процедура. Он может сопровождаться гипотензией, аллергическими реакциями, нарушениями электролитного баланса, кровоточивостью и другими осложнениями.

Что же получается? Ученые действительно обнаружили удивительную связь между составом плазмы и процессами старения. Но пока не знают, можно ли использовать её для безопасного продления человеческой жизни. Возможно, будущее геронтологии – не в «переливании молодой крови» и даже не в регулярном очищении старой. А в точном определении тех молекул, которые заставляют наши клетки стареть, и целенаправленном воздействии на них. Это было бы куда интереснее, чем обсуждавшаяся в первом посте современная версия вампиризма!

В предыдущем посте мы говорили о попытках омоложения с помощью "молодой плазмы". Но история неожиданно получила продолжение. Учёные из Калифорнийского университета в Беркли задались почти еретическим вопросом: а вдруг стареющему организму вообще не нужна молодая кровь? Возможно, достаточно удалить часть собственной плазмы, содержащей вещества, которые мешают тканям восстанавливаться?

В 2020 году группа Ирэн Конбой опубликовала результаты любопытного эксперимента. У старых мышей заменяли примерно половину плазмы физиологическим раствором с 5-ю процентами альбумина. Клетки крови при этом возвращали животным.

Обратите внимание: никакой молодой крови, никаких чудодейственных препаратов! И тем не менее у животных улучшалась регенерация скелетных мышц, уменьшались некоторые признаки жирового перерождения и фиброза печени, усиливался нейрогенез в гиппокампе.

Почему? Дело в том, что кровь – не просто транспортная система. Она постоянно передаёт клеткам биохимические сигналы. С возрастом изменяется концентрация сотен циркулирующих белков. Среди них есть медиаторы воспаления, регуляторы иммунного ответа и вещества, влияющие на восстановление тканей. Часть этих сигналов способна поддерживать хроническое вялотекущее воспаление – то самое inflammaging, о котором сегодня так много говорят геронтологи.

Возможно, кто-то из вас бывал на моей Школе, в которой рассказываю, что стареющие (сенесцентные) клетки выделяют целый коктейль сигнальных молекул, известный как SASP. Он может изменять поведение соседних клеток и поддерживать воспалительные реакции. Но важно не упрощать: эксперимент не доказал, что всё объясняется удалением одного конкретного вещества или исключительно компонентов SASP.

Вероятно, частичное разведение плазмы перестраивает целую сеть взаимосвязанных сигнальных систем. В последующих опытах у старых мышей обнаружили также улучшение выполнения некоторых тестов на память и уменьшение нейровоспаления. И вот что особенно интересно: возможно, старение поддерживается не только повреждениями внутри клеток, но и неблагоприятной биохимической средой вокруг них.

Изменить эту среду – значит потенциально изменить поведение самих клеток. Но мышь, у которой улучшилась регенерация мышц, ещё не человек, проживший дополнительные двадцать лет. Поэтому следующий вопрос совершенно закономерен: можно ли добиться чего-то подобного у людей? Именно здесь начинается история терапевтического плазмообмена. О нём расскажу в заключительном посте.