Ворона три дня билась в стекло автобуса на одном и том же повороте. Водитель только отмахивался… а потом вышел и ЗАМЕР…
Чёрная тень с такой силой ударилась о лобовое стекло, что Михаил Гнатюк невольно вжал педаль тормоза. Автобус качнуло, пассажиры испуганно вскрикнули, а возле дворника забилась молодая ворона с растрёпанным, словно обгрызенным хвостом.
Птица даже не пыталась улететь. Она била крыльями по стеклу и смотрела прямо на водителя круглым чёрным глазом — не испуганно, а настойчиво. Лишь когда Михаил снова тронулся, ворона взмыла над дорогой и исчезла за мокрой лесополосой.
На следующее утро всё повторилось на том же повороте. Ворона вылетела из кустов, зависла перед автобусом, затем опустилась к началу узкой тропинки и снова вернулась к стеклу. Пассажиры смеялись, школьница снимала происходящее на телефон, а Михаил всё отчётливее понимал: птица не сошла с ума — она пытается заставить его свернуть с дороги.
К вечеру запись разлетелась по всему посёлку. Над водителем подшучивали даже в автопарке, а диспетчер Владислав Кравец пригрозил докладной запиской и медицинской комиссией.
— Ещё раз остановишь рейс из-за вороны — за руль больше не сядешь, — холодно предупредил он.
На третье утро после очередной грозы ворона уже ждала на кривом столбе. Увидев автобус, она бросилась навстречу, из последних сил забила крыльями по стеклу, метнулась к тропинке и почти упала в мокрую траву. Одно крыло двигалось неровно, но птица снова поднялась и клювом указала в сторону густых кустов.
Михаил помнил угрозу диспетчера и слышал недовольный гул в салоне. Остановка могла стоить ему работы, которой он посвятил двадцать лет. Но проехать мимо этого отчаянного птичьего взгляда он уже не смог.
Автобус замер на обочине. Михаил открыл дверь, ступил в мокрую траву и пошёл вслед за вороной. Она запрыгала под кусты, постоянно оглядываясь. Водитель наклонился, раздвинул тяжёлые мокрые ветви, сделал ещё шаг — и замер...
Чёрная тень с такой силой ударилась о лобовое стекло, что Михаил Гнатюк невольно вжал педаль тормоза. Автобус качнуло, пассажиры испуганно вскрикнули, а возле дворника забилась молодая ворона с растрёпанным, словно обгрызенным хвостом.
Птица даже не пыталась улететь. Она била крыльями по стеклу и смотрела прямо на водителя круглым чёрным глазом — не испуганно, а настойчиво. Лишь когда Михаил снова тронулся, ворона взмыла над дорогой и исчезла за мокрой лесополосой.
На следующее утро всё повторилось на том же повороте. Ворона вылетела из кустов, зависла перед автобусом, затем опустилась к началу узкой тропинки и снова вернулась к стеклу. Пассажиры смеялись, школьница снимала происходящее на телефон, а Михаил всё отчётливее понимал: птица не сошла с ума — она пытается заставить его свернуть с дороги.
К вечеру запись разлетелась по всему посёлку. Над водителем подшучивали даже в автопарке, а диспетчер Владислав Кравец пригрозил докладной запиской и медицинской комиссией.
— Ещё раз остановишь рейс из-за вороны — за руль больше не сядешь, — холодно предупредил он.
На третье утро после очередной грозы ворона уже ждала на кривом столбе. Увидев автобус, она бросилась навстречу, из последних сил забила крыльями по стеклу, метнулась к тропинке и почти упала в мокрую траву. Одно крыло двигалось неровно, но птица снова поднялась и клювом указала в сторону густых кустов.
Михаил помнил угрозу диспетчера и слышал недовольный гул в салоне. Остановка могла стоить ему работы, которой он посвятил двадцать лет. Но проехать мимо этого отчаянного птичьего взгляда он уже не смог.
Автобус замер на обочине. Михаил открыл дверь, ступил в мокрую траву и пошёл вслед за вороной. Она запрыгала под кусты, постоянно оглядываясь. Водитель наклонился, раздвинул тяжёлые мокрые ветви, сделал ещё шаг — и замер...