ЗВАНЫЙ УЖИН
(Практически быль, записанная с угаданных мыслей ховаварта Бо)
В четверг с утра у нас взялись за моё нравственное совершенствование.
- Бо, - объявила Мама, - сегодня будут гости. Постарайся вести себя прилично.
Я лежал на ковре и вообще ничего не делал. Именно ничего. Совсем. Даже тапок, случайно оказавшийся у меня между лапами, был практически цел. Однако замечание сделали мне. Коту вот ничего не сказали...
Потом достали белую скатерть, которую я прежде видел только издали и всякий раз в связи с запретами. На столе расставили множество рюмок и стаканчиков. При виде этого хрупкого хозяйства я предусмотрительно прибрал хвост. Папа и Мама то у меня человеки. Бесхвостые. Они могут только руками размахивать. А у меня хвост - кррррасссавец! Мама даже завидует немного ему, я сам слышал - как-то она говорила Папе в постели:
- Вот был бы у меня такой хвостяра, как у Бо! Эх! Сколько бы лишних слов мы бы сэкономили. Ты пришел, а я хвост строго держу. Параллельно полу. Значит есть вопросы...
Но тут из кухни пахнуло так, что я немедленно сел и хвост подобрал. Да и сам весь сконцентрировался. Ну вот представьте! Вам поручили охранять склад с боеприпасами, чтобы ничего не пропало и ничего не жахнуло! Вот такая у меня была в тот момент примерно концентрация! Вот такая!
Говядина. Ещё какая-то птица, прожившая, судя по запаху, достойную жизнь. Сливочное масло. Пирог.
Мама посмотрела на меня и заявила:
- Бо! Ты уже поел!
Не стану отрицать: в миске утром что-то было. Но объявлять этим вопрос питания закрытым - всё равно что после умывания отменить купание в озере. Я понюхал воздух ещё раз. Утка! Утка заслуживала отдельного разговора.
- И не давай ему ничего со стола, понял? — добавила Мама.
Папа, резавший мясо, кивнул с чрезмерной поспешностью. С его стороны уже наблюдались мелкие нарушения: возле разделочной доски лежал очередной кусочек. Я посмотрел на кусочек. Потом на хозяина. Потом опять на кусочек, чтобы исключить недопонимание.
- Это обрезки. Это не считово, - шёпотом объяснил Папка, отдавая мне мясо. Люблю его! Ррр-гав!
Первым пришёл Аркадий Петрович, врач. От него пахло осенними листьями, хорошей кожей и таксой. Такса была женского пола, судя по некоторым нюансам - разбитная малолетка. Я тщательно обследовал правую брючину.
- Что он там вынюхивает? Не тяпнет? - обеспокоился Аркадий Петрович.
- Знакомится. Он у нас общительный.
Знакомиться там было особенно не с кем: врачей и такс-малолеток не люблю. Шуму и пафоса много, толку - чуть.
За врачом появилась Маргарита Павловна в светлом брючном костюме, пахнущая химозными цветами и некоторым раздражением.
- Ах, какой огромный! Он у вас кто?
- Ховаварт.
- Никогда не запомню. Отойди детка! От тебя шерсть и слюньки!
Я нарочно подал ей лапу. Пусть терпит мои 54 килограмма джентльменства. Шерсть и слюньки! Ха! Знала бы она, где утром ступала эта лапа, которую потом не мыли после гуляния...
- Боже, он здоровается! - пролепетала Маргарита и побежала мыть руки и отряхивать костюм в ванную.
Последним явился их сын, молодой человек с телефоном. Его звали Митя, и, ещё не сняв пальто, он сообщил, что теперь всё делает искусственный интеллект. Я вручил ему тапок.
За догадливость. Мои Маман и Папан самые главные в мире по Искусственному Интеллекту. Мне про это Кот наш разъяснил. Да я и по телеку их видел. А там только самые главные люди показываются. Так что Митяя надо поощрять. Правильную тему поднял, юноша.
Когда расселись, Мама обвела всех строгим взглядом.
- Одна просьба: Бо не кормить. Он умеет изображать голодную смерть. Не верьте.
Продолжение ниже...