СводкаГлавные показатели канала за выбранный период. Изменение — к такому же отрезку перед периодом, если за него есть статистика. Наведите на диаграмму плитки, чтобы увидеть число в каждой точке периода.
Главные числа
ПодписчикиСколько подписчиков у канала сейчас. Волна — число подписчиков в каждой точке периода. Изменение — к началу периода.12 560▼ 2,2 %−276 за период
ПросмотрыСколько сейчас просмотров у постов, вышедших за период. Это не просмотры за день: сколько посмотрели вчера, MAX не сообщает.12 171▼ 24,8 %было 18 363
РеакцииСколько реакций у постов, вышедших за период.383▼ 48,3 %было 840
УпоминанияСколько раз канал упомянули другие каналы: ссылки и репосты, без рекламных постов. Чем крупнее круг, тем больше упоминаний в этой точке периода.61▼ 17,5 %было 76по подписке
РепостыСколько раз другие каналы сделали репост постов этого канала (без рекламных постов). Репосты входят и в число упоминаний.28▲ 15,2 %было 25после входа
Средний охват постаСколько просмотров в среднем набирает один пост. Считаем по постам старше двух суток: у свежих просмотры ещё растут. Точки, где есть свежие посты, — пунктиром и полыми кружками: охват всех постов на сейчас, он ещё вырастет.1 643▼ 37,4 %было 2 623
ERRКакая доля подписчиков видит средний пост: средний охват ÷ подписчики × 100 %. Линия — ERR в каждой точке периода, пунктир — ERR прошлого такого же периода. Точки с постами моложе двух суток — полые кружки на пунктирном конце линии.13,1 %▼ 7,4 п. п.пунктир — было 20,4 %
Вовлечённость ERКак часто читатели реагируют на посты: реакции ÷ просмотры × 100 %. Засечка на полосе — прошлый период.3,15 %▼ 1,4 п. п.
было 4,57 %
Постов в деньСколько публикаций в среднем выходит за день. Клетка — точка периода: чем темнее, тем больше постов в день.1,4▲ 62,0 %было 1,0
Доля рекламыКакая доля публикаций за период похожа на рекламу: маркировка erid, рекламные ссылки и другие признаки. Шкала — рекламная нагрузка по порогам индекса качества: до 10 % — низкая, до 25 % — умеренная, до 50 % — высокая, дальше — очень высокая. Рост доли отмечается красным.4,2 %▲ 0,8 п. п.
ДинамикаСверху — число подписчиков на конец каждой точки периода, снизу — прирост за точку: зелёный — подписчиков стало больше, красный — меньше. Над графиком прироста — самый большой прирост и самая большая убыль. Сколько подписалось и отписалось по отдельности, MAX не сообщает.
Рост аудитории
−276подписчиков за период
+51 самый большой прирост · 14 окт 2026−88 самая большая убыль · 15 окт 2026
Оценка каналаОценка канала от 0 до 100 из пяти частей: аудитория, честность роста, рекламная нагрузка, доверие и достоверность расчёта. Полоса — сколько баллов часть набрала из своего максимума. Индекс пересчитывается каждую ночь; каналы сравниваются с похожими — той же категории и размера.
без категории, 5–20 тыс. подписчиков · каналов в группе: 3378
ОхватыСколько сейчас просмотров у постов, вышедших в каждой точке периода (а не просмотры за день). Подписан рекорд; точка с сегодняшним днём бледнее — день ещё идёт. Средний охват поста — по постам старше двух суток.
Просмотры и охват
12 171просмотров за период▼ 24,8 %
Средний охват поста — 1 643 просмотров (посты старше двух суток).
ВовлечённостьER — реакции, делённые на просмотры, в процентах — у постов каждой точки периода. Пунктир — ER за весь период. Изменение — в процентных пунктах к прошлому такому же периоду.
Вовлечённость подписчиков
3,15 %ER = реакции ÷ просмотры▼ 1,4 п. п.
ER каналав среднем за период
ЦитируемостьИндекс цитируемости (ИЦ) — насколько часто и какими каналами упоминают этот канал за последние 30 дней, без рекламных постов. Уровень — место среди похожих каналов. Линия — ИЦ в каждой точке периода (в неделе и месяце — средний за её дни).
РитмСколько постов в среднем выходит в каждый час каждого дня недели, время московское: чем темнее клетка, тем больше публикаций. «Лучшее время» — часы, в которые у постов старше двух суток самый высокий средний охват.
Когда и сколько публикует
ПнВтСрЧтПтСбВс
036912151821
Лучшее время:09:0018:00часы, в которые у постов самый высокий средний охват
ФорматыИз чего состоит лента. У каждого поста один формат — по старшинству: репост, видео, фото, ссылка, текст. Полоса и проценты — доля постов формата; справа — средний охват одного поста формата (по постам старше двух суток), полоска — сравнение с самым просматриваемым форматом.
ПубликацииКаждая точка — пост за период: по горизонтали — дата выхода, по вертикали — просмотры, размер точки — реакции, цвет — формат. Так видно хиты, провалы и то, как меняется охват. У крупных каналов показаны 100 самых просматриваемых постов и равномерная выборка остальных — не больше 1 500 точек.
Каждый пост — точка
Выше — больше просмотров, крупнее — больше реакций. Нажмите на точку, чтобы открыть пост.
ВидеоФотоДругоеразмер — реакцииПриближение — кнопками «+» и «−», щипком или Ctrl + колесо мыши; приближенный график сдвигается перетаскиванием
СводкаИтоги выбранного периода: сколько вышло публикаций, сколько у них сейчас просмотров и реакций и средний охват поста. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни, а не просмотры за день. Изменение — к такому же отрезку перед периодом, если за него есть статистика.
Итоги периода
Нажмите на показатель — ниже он появится по точкам периода
Просмотрысегодня — день ещё идётТочки с постами моложе двух суток — бледные с пунктиром: их просмотры ещё растут.
РекламаКакая доля публикаций за период похожа на рекламу: маркировка erid, рекламные ссылки и другие признаки. Детектор осторожный, поэтому настоящая доля обычно выше. Шкала — рекламная нагрузка по порогам индекса качества. Ниже — средний охват рекламного и обычного поста и кого рекламирует канал (сайты, на которые ведут ссылки из рекламы).
Что работаетПосты периода с наибольшим числом просмотров. Полоса — просмотры относительно первого места. Превью — картинка поста, у поста без картинки — аватар канала. Просмотры — сколько у поста сейчас.
РитмСколько постов вышло в каждый день периода (бледные столбики) и среднее за 7 дней (линия): видно, разгоняется канал или затихает. Сегодняшний день ещё идёт, поэтому среднее для него считается по вчерашний день.
Публикации по дням
Бледные столбики — дни, линия — среднее за 7 дней: видно, разгоняется канал или затихает
Публикации за деньСреднее за 7 дней
Данные обновлены в 04:07 по Москве. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни; средний охват — по постам старше двух суток.
Как считается индекс качества
Оставила сына... Жила у нас Люда. Женщина работящая, двужильная, можно сказать. Муж ее, Степан, лет тридцать назад собрал свои пожитки в старый чемодан да и ушел к другой бабе в соседнее село. Ох, как она выла тогда, милые мои... Сядет на крыльцо, обхватит колени руками, а слезы так и катятся по щекам, прямо на выцветший подол ситцевого халата. Но горевать долго в деревне некогда - скотина мычит, огород травой зарастает, а главное - две дочки на лавке сидят, глазенками хлопают.
Старшая, Верочка, в отца пошла - тихая, незаметная, как серая мышка. Лицом, не в обиду будь сказано, простовата была. Бывало, зайду к ним, а Вера сидит у окошка над швейной машинкой склонится и молчит всё. Односельчане на нее смотрели да вздыхали: «Ох, несладко девке придется, кто ж на такую позарится...» И ведь сама Вера в это поверила.
Как школу закончила, пошла на нашу зареченскую почту работать. Там в бумагах с головой и зарылась. Пахло от нее всегда по-особому, почтовому - краской от районных газет, да новенькими конвертами. Ребята деревенские на танцы в клуб бегут, магнитофонна всю улицу заливается, а Вера вечером калитку на щеколду запрет, и сидит у печки с книжкой. Душа у нее была - чистый колодец, да только никто в тот колодец заглянуть не трудился.
А вот младшая, Наташка... Батюшки, ну до чего хороша уродилась! Глаза - как небо июльское, идет по улице - словно лебедь плывет. Только вот ветер у нее в голове гулял. Как аттестат получила, так упорхнула в районный центр. Домой приезжала редко, всё больше на попутках с дальнобойщиками.
Выйдет у сельпо на каблучках высоченных, курточка на ней кожаная, приталенная, модная. Волосы русые по плечам рассыпаны, на солнце блестят, а губы красной помадой накрашены. Откуда деньги на наряды брала - не рассказывала, только смеялась звонко да матери тысячу-другую на стол кидала. Люда те деньги брала, руки об фартук вытирая, а сама глаза прятала. Материнское сердце, оно ведь всё чует, да сказать боится.
И вот, знаете, как бывает... Прошло года четыре. Стою я как-то у окна, герань поливаю на подоконнике. Смотрю - пылит по дороге рейсовый ПАЗик. Остановился, а из него Наташка наша спускается. Только не лебедь уже. Лицо осунувшееся, под глазами тени темные, а под плащом - живот выпирает. Вернулась, значит, красавица.
Деревня, она ведь как улей, враз загудела. Кто отец? Где он? А Наташка молчит, только губы кусает. Люда тогда постарела за одну ночь, всё корвалол у меня просила. Но тут, на удивление всем, посватался к Наталье наш тракторист, Витя. Парень он был хороший: спокойный, работящий.Он по Наташке еще со школы сох. Как узнал, что вернулась, пришел к Люде в дом. Встал у порога, руки свои рабочие, не зная куда деть, просто в карманы сунул, откашлялся тяжело, чтобы голос не дрогнул, и говорит басом:
Ты в своём уме?! — свекровь кричала на невестку. — Ни денег, ни работы. Никаких родов!
Тамара Ивановна впервые вошла в их съёмную однушку так, будто пришла принимать работу у нерадивых подчинённых. Провела пальцем по краю полки, посмотрела на палец, потом на Веру. Улыбка вышла кислая, как недозрелая слива.
— Зато совесть своя, — отозвалась Вера. — Она у нас в комплекте шла, без доплаты.
Артём засмеялся из коридора, и мать резко обернулась на сына. Взгляд у неё был короткий и злой, как щёлкнувшая мышеловка. Артём смех проглотил, но глаза остались весёлыми.
— Я вам сразу сказала, — Тамара Ивановна села на край дивана, не снимая пальто. — Расписались после института, ни кола ни двора. Ни жилья, ни денег, ни ума. Романтика на арендованном матрасе. — Матрас, между нами, ортопедический, — заметила Вера. — Он один в этом доме держит спину.
Артём тогда предлагал ей другое. Первые месяцы пожить у матери, в той самой двушке, где старая машина под окнами доживала свой век ещё с тех времён, когда отец ушёл из семьи. Вера отказалась сразу, твёрдо, без обид и хлопанья дверьми.
— Артём, если мы сядем в её квартиру, мы там и просидим до пенсии, — сказала она. — Трудности — это не проклятие. Это тренажёр. Мышцы растут только там, где тяжело. — Ты понимаешь, сколько сожрёт аренда?
— Понимаю. И поэтому мы оба будем расти быстрее, чем цена на эту аренду.
Он согласился со скрипом, будто подписывал невыгодный договор. А вот его мать была довольна до неприличия: невестка не будет топтаться по её паркету и открывать её холодильник. Она даже позвонила поздравить их с самостоятельностью, и в голосе звенело облегчение.
И вот теперь она сидела на чужом диване и объясняла им, как жить. — Детей не заводите, — сказала она. — Слышишь, Вера? Не время. Даже не думай.
Вера поставила на стол вазу, которую держала в руках, и посмотрела на свекровь спокойно.
— Прямо по пунктам. А аргументы будут или это как прогноз погоды — без объяснений?
— Аргументы? — Тамара Ивановна вскинулась. — А кто помогать будет? Кто? Я? На чью шею вы сядете? Пелёнки, коляски, врачи! Вы себя-то содержите с трудом!
— Вы удивитесь, но у ребёнка обычно есть отец и мать. Бабушка — приятное дополнение, а не несущая стена. — Умная какая!
— Стараюсь. Это не наследственное, это приобретённое. Артём шагнул в комнату.
— Мам, хватит. Мы сами решим, когда и что. — А ты вообще думай своей головой! — оборвала она его так, что он замолчал на полуслове. — Ты уже один раз подумал — женился. Хватит подвигов.
Про его сестру Вера узнала позже. Юля была замужем десять лет, тянула ипотеку, детей не было. Артём как-то обмолвился: мать давила, требовала сначала встать на ноги, а потом уже плодиться. — Погоди, — не поняла тогда Вера. — У Юли есть муж, есть своя квартира. Причём тут твоя мать вообще?
— Вера, не суй нос в чужую жизнь. Пусть сами разбираются. — Я не сую. Я просто отмечаю, что чужой нос там уже давно живёт и прописан.
Артём в те дни осваивал новый станок — машину, у которой пульт был сложнее самолётного. Он больше писал программы, чем стоял у железа, и платили за это хорошо. Вера сидела над техническими текстами: там нельзя красиво соврать, там за одну неточную формулировку кто-то потом соберёт узел неправильно. Оклад у неё был скромный, но стабильный, как метроном. И они действительно вылезали в плюс. Медленно, по чуть-чуть, обгрызая аренду с краёв.
А потом Вера вернулась домой и остановилась в прихожей с растерянным лицом.
— Что, снова сложный текст? — спросил Артём. — Нет. Я беременна.
Он застыл. Секунду, две, три. Потом обнял её, поцеловал в висок, сказал что-то восторженное и сбивчивое, а когда Вера ушла умыться, сел и опустил голову.
Прощай, Париж. Прощай, Египет, о котором они говорили полгода. Плюс есть, но плюс тонкий, как лезвие. Аренда ест, ребёнок будет есть больше, юность закончилась сегодня, около семи вечера. Продолжение👇🏻
Галя вошла во двор за сельпо с алюминиевой миской в руках, завёрнутой в чистую тряпицу. Миску она вчера увезла с поля: ела последней, бидоны уже грузили, и сунула её в сумку на руле велосипеда не глядя. Вечером у хозяйки отдраила песком до белого.
Клавдия Мезенцева стояла под навесом у летней печки и переливала щи из котла в бидон. Правая рука у неё была замотана тряпкой по запястье: обварилась в начале жатвы и так и варила. Щи она ставила в три часа ночи, пироги в четыре, в шесть грузила. Тоня держала над бидоном крышку. На Тоне был голубой болоньевый плащ с пояском, застёгнутый до горла от пыли, и лицо у неё под ним горело.
— Клавдия Петровна, вот. Вчера прихватила.
Клавдия глянула на миску, потом на Галю.
— Хватилась я вечером. Одной нет. Думала, в стерне бросили.
— Я отмыла.
— Вижу, что отмыла. — Клавдия взяла миску, повертела и сунула в стопку к остальным. — Свою бы завела. Девка при ставке, при деньгах.
Тоня потянулась к противню и протянула Гале пирожок с капустой.
— Горячий ещё. Возьмите.
— Тонька, крышку держи. Разнесёт.
Тоня прихлопнула крышку. Пирожок Галя взяла и держала в руке, не зная, куда с ним деваться. Съела она его уже за воротами, на ходу, и тесто было лёгкое, на опаре. В открытую дверь виднелся новый сервант. Клавдия привезла его весной из райцентра, и полдеревни ходило смотреть; посуда в нём стояла нетронутая, на Тонино приданое.
— В поле нынче? — спросила Клавдия, не оборачиваясь.
— В поле. У Лаптева солому скирдуем, для фермы.
— Ну-ну.
Она подхватила бидон за ручки, крякнула и понесла к подводе. Галя шагнула помочь.
— Сама, — отрезала Клавдия. — Не твоё.
К полудню ветер набил пыли в каждую складку. Комбайны встали у края загонки, бригада потянулась к копнам, где была тень. Подвода с бидонами подошла по стерне, лошадь мотала головой от слепней.
Галя с утра ругалась с бригадиром. Фёдор Ильич Лаптев хотел солому с дальнего клина запахать, чтоб не возиться, а она стояла на своём: скирдовать и везти на ферму.
— Зимой коровам что дадим, Фёдор Ильич? Ваши песни?
— Скирдуй, скирдуй, — отмахнулся Лаптев. — Людей только где взять.
Людей он всё-таки дал, двух баб с вилами, и к обеду половина клина стояла в копнах.
Обедать сели кто где. Тоня разливала, Клавдия резала хлеб на крышке бидона. Квас она привезла ещё и свой, в бочонке, на ржаных корках, и наливала в кружку всякому, кто подходил. За квас с неё никто не спрашивал, и никто ей за него не платил. Сбоку пристроился шофёр из района, возивший зерно на элеватор, и тоже подставил миску. Лаптев махнул ему ложкой:
— Ешь, не стесняйся. Директор на планёрке ясно сказал: на уборочной кормить всех, кто в поле. Хоть районного, хоть московского.
Засмеялись. Шофёр ел быстро, обжигаясь, и дул на ложку.
Гена Сизов пришёл от комбайна последним, серый от пыли по самые брови, взял миску и сел рядом с Галей на солому. Галю прислали в Ключики из техникума весной шестьдесят девятого, и с мая Гена возил её вечерами с фермы на своём мотороллере. Вся деревня это знала раньше, чем Галя сама поняла, что её возят не просто так.
— Тонь, — окликнула с соседней копны Нинка Кузовкина, — глянь-ка, твой опять не к тебе сел.
Бабы прыснули. Половник в руке у Клавдии стукнул о край бидона так, что звякнуло на всё поле.
— Жуй, Нинка, — огрызнулась Клавдия. — Язык прикусишь.
Гена ел и смотрел в миску. Галя тоже смотрела в миску. Щи были с мясом, наваристые, с укропом, и она доела до дна.
Вечером мотороллер ждал у фермы. Гена вёз её тихо, объезжал ямы. Над лугом висели комары, лезли в глаза, и Галя держалась за его спину одной рукой, а другой отмахивалась.
— Мне к зиме дом дают, — крикнул Гена через плечо. — Совхозный. Две комнаты, веранда.
— Хорошо.
— Печь, правда, дымит. Перекладывать надо.
— Переложишь.
Он хотел ещё что-то добавить, передумал и прибавил газу. Мотороллер он взял на премию за прошлую уборку, выкрасил крылья в красный и мыл его по воскресеньям у колодца, а девки ходили мимо и смотрели не на мотороллер.
В 61 год я узнала, что беременна, но настоящий шок испытала, когда врач показал мне результаты УЗИ….
Лопата выскользнула у меня из рук, когда заснеженный двор вдруг поплыл перед глазами. Я успела ухватиться за перила и несколько минут простояла на крыльце, боясь сделать хоть шаг. Слабость появилась ещё за завтраком: от запаха творога меня затошнило, а пальцы дрожали так сильно, что я едва удерживала чашку.
Я списывала всё на давление и возраст, пока не вспомнила недавние слова подруги. Она внимательно посмотрела на меня и заметила, что моё лицо изменилось — стало таким, как у женщины, ожидающей ребёнка. Тогда я только рассмеялась. В шестьдесят один год такое предположение казалось абсурдным.
Однако на следующий день я всё-таки отправилась в аптеку. Вернувшись домой, плотно закрыла шторы и достала тест. Две минуты ожидания показались бесконечными. Когда на белой полоске появились две чёткие красные линии, у меня подкосились ноги.
Я опустилась на пол и долго смотрела на результат, пытаясь убедить себя, что произошла ошибка. Но тошнота, слабость и другие изменения уже не казались случайностью. От одной мысли о беременности становилось трудно дышать.
Через несколько дней дочь отвезла меня в больницу. В коридоре сидели молодые женщины с округлившимися животами, и рядом с ними я чувствовала себя человеком, который случайно оказался в чужой жизни. Врач внимательно выслушал меня, изучил тест и направил на срочное обследование.
Во время УЗИ он долго молчал, медленно перемещая датчик. Его лицо становилось всё более сосредоточенным, а у меня от напряжения звенело в ушах. Наконец врач остановил изображение, приблизился к монитору и попросил меня посмотреть на экран.
«Или встаешь к плите, или катись!» — орал муж. — Спасибо, Виталий, ты только что всё упростил — Билеты сдашь завтра к полудню, — Виталий бросил куртку на обувной стеллаж. Он прошёл на кухню, тяжело ступая стоптанными ботинками по чистому полу. — Я Нелли ещё в прошлый вторник обещал. Лилия стояла у подоконника. Тряпка для пыли в её руках замерла. — Что ты обещал? — То и обещал, — муж выдвинул ящик гарнитура, погремел столовыми приборами, вытащил зубочистку. — У сестры юбилей, пятьдесят пять лет стукнуло. Родня из райцентра подтягивается, человек пятнадцать наберётся. Мясо накрутишь, холодец сваришь, пирогов напечёшь. Ты в доме хозяйка или так, посидеть вышла? Лилия медленно опустила руки на край стола. — У меня поезд завтра в восемь утра. — Какой ещё поезд? — Обычный, — Лилия смотрела мужу прямо в переносицу. — В Невинномысск. Оттуда автобус в горы, в Архыз. Я этот отпуск полгода выбивала. Всю зиму за сменщиков на теплосетях ночами дежурила. Виталий скривил рот, подошёл вплотную. От него резко пахло бензином и дешёвым табаком. — Архыз у неё! Палатки ей приспичило, сопки! По кустам с палками лазить вздумала! Тебе сорок шесть лет, Лиля, остепенись. Праздник у моей родной сестры. Дело семейное. — А я тебе кто? — Ты жена, — отрезал он, нависая всем корпусом. — Жена должна мужу помогать, а не по лесам с чужими мужиками шастать. — В группе одни женщины из нашего управления, — тихо ответила Лилия. — Да мне плевать, кто там у вас! Потеряешь деньги за бронь — сама виновата. Раньше надо было соображать. Семья у нормальной бабы всегда на первом месте. На стол сестре скинемся, как раз твои отпускные пригодятся. А то ишь, королева, решила одна отдохнуть! Лилия оперлась поясницей о кухонную тумбу. В груди на секунду перехватило воздух, но она заставила себя сделать спокойный вдох. Двадцать три года совместной жизни пронеслись перед глазами без всякого украшательства. Всегда находился кто-то важнее неё. То племяннику Виталия срочно требовалось перебрать карбюратор посреди её единственного выходного. То золовка звонила среди ночи и требовала бросить всё и ехать за город полоть смородину. А Виталий только командовал: «Шевелись давай! Родне надо помогать, не чужие люди!». Она терпела. Сглаживала углы. Тащила на себе смены на аварийном пульте, мыла, стирала, варила. Его заработки из автосервиса уходили сквозь пальцы: то на новые колёса для его старой иномарки, то на посиделки с гаражными мужиками. Весной подруга позвала её в пеший маршрут к горным озёрам. Лилия сама купила спальник, рюкзак, добротную непромокаемую ветровку. По вечерам ходила пешком через весь район, тренировала ноги. Мечтала увидеть чистую воду и перевалы. Побыть там, где никто не будет дёргать по пустякам. Виталий тогда только зубы скалил. Был уверен, что блажь сама выветрится. Не выветрилась. — Виталий, я никуда не пойду сдавать билеты, — произнесла Лилия. — Что? — он даже прищурился от неожиданности. — Я сказала: билеты сдавать не стану. И твою родню обслуживать не буду. Праздник у твоей сестры? Вот сам стой у плиты и пляши вокруг гостей. Муж с размаху ударил кулаком по кухонному столу. Солонка подпрыгнула. — Ты берега не путай! С кем разговариваешь вообще? — С тобой разговариваю. — Со мной?! — он упёр кулаки в бока. — Да ты без меня кто? Приживалка! Я тебе двадцать лет статус замужней женщины обеспечиваю! А ты из-за каких-то сопок готова меня перед сватьями опозорить? Что я людям скажу? Что моя законная баба по тайге бродит, пока мы юбилей справляем? — Скажи, что у меня отпуск. — Нет у тебя никакого отпуска! — заорал он, тыча пальцем в коридор. — Или ты завтра аннулируешь поездку и заступаешь к разделочной доске, или собирай барахло и катись на улицу! Кому ты сдалась на пятом десятке? На коленях обратно приползёшь через три дня, да я ещё подумаю, пускать ли!
Ждaл на Курском вокзале Москвы электричку. Подошла женщина и спросила у меня мелочь на покyпку хлеба. На вид одета она была нормально, опрятно и ничем не была похожа на вокзальных бродяг, стреляющих себе на похмелье. Так как я попал в перерыв большой, часа на полтора, я спросил у нее, что у нее случилось? Взяли в ларьке чай с пирожками и сели в пустую электричку, чтобы она могла спокойно покушать. Она рассказала мне историю своей жизни.
Ей 60 лет. Всю жизнь работала проводницей на поездах, одна растила сына. Пока была жива ее мама, бабушка присматривала за сыном. Ну как - то так случилось, сын связался с плохой компанией, стал потреблять наркотики. Сел в тюрьму, вышел, выгнал мать из дома, спустил "по вене" квартиру матери, сел по новой в тюрьму и где-то там умер в разборках... Женщина поехала в Москву, дома нет, жить негде, родных нет. Жила по вокзалам. Где выгонят ретивые охранники, она на другой вокзал перебиралась, благо их в Москве много. На работу ее не брали, мол возраст не подходит. Куда не глянь, откуда не посмотри на эту историю, везде полная безнадега и огромное невезение. Что делать и как ей можно помочь в этой ситуации я не знал. Единственное, что смог сделать на тот момент, предупредил своих друзей из милиции Курского вокзала, чтобы не гоняли ее из зала ожидания. И показал ей места, когда и во сколько приходят кормить бездомных люди из благотворительных организаций. Где помыться, где можно получить мед. помощь. Оставил ей свой номер телефона. И на этом мы расстались.
На основной работе поехал по делам, висит объявление на остановке: "ТРЕБУЕТСЯ КОНСЬЕРЖ", сорвал без всякой мысли и положил в сумку.
Дома нашел снова это объявление и вспомнил про эту женщину с Курского вокзала. Поехал, нашел ее на вокзале и позвонил работодателям, поехали на собеседование. Объяснили ситуацию и ее приняли на работу. Можно жить в этой консьержной комнате, все же лучше чем на скамейке и под бубнеж громкоговорителей. Она там смогла устроиться на две ставки и еще взялась мыть подъезд и лестничные марши. Она оказалась очень талантливой художницей-самоучкой, расписала картинами холл своего подъезда, везде рассадила на этажах цветы и сделала пепельницы для курящих жителей. Подъезд был выставлен на конкурс лучшего подъезда в районе. Моя знакомая на очень хорошем счету у администрации ТСЖ, и главное, она встретила в этом же подъезде такого же одинокого старика и они решили пожениться. Когда я смотрю на судьбу этой женщины, я верю, чудеса еще случаются, и есть на небе Бог!
Я не мог спать ночами, думал ну как можно ей помочь? Что тут можно сделать для нее? Пройди я мимо объявления, была бы она еще жива? Ведь она призналась мне, что была готова кинуться под поезд от безнадежности и тщетности устройства своей судьбы. Не проходите мимо нуждающихся судеб, друзья! Будьте внимательны вокруг себя.
