— Совесть у вас есть? Себе по третьей порции накладываете, а ребёнка накормить забыли? — мать подруги с грохотом поставила тарелку. 😠😠

За стеной играла старая музыка с переливами аккордеона и лёгким шипением. В большой комнате пахло жареным мясом, укропом и свежими пирогами. На люстре покачивались золотые цифры «50».

Вера стояла во главе стола в нарядном тёмно-синем платье и с тихой радостью принимала поздравления. Полвека\! Более тридцати лет в школе, тысячи учеников — и вот теперь её юбилей. Дочь Алла подняла бокал:

— За маму\! За самую терпеливую и мудрую. Ты вырастила не только меня, но и полкласса чужих детей. Спасибо тебе\!

Гости потянулись чокаться. Вера улыбалась, но по привычке учительницы оглядывала комнату: ей всегда бросались в глаза те, кому было неуютно.

И тут она заметила мальчика у окна. Лет шести, в нарядной рубашке, с аккуратно причёсанной чёлкой. Он не бегал и не шалил, как другие дети, а молча смотрел на стол и тарелки.

— Алла, чей это мальчик? — спросила Вера.

— Максимка, сын Юли, моей институтской подруги. Они вдвоём пришли, она одна его растит.

Вера посмотрела на Юлию. Та в красном платье сидела в центре стола, громко смеялась, жестикулировала и наслаждалась вниманием гостей. А её сын стоял у окна один.

— Ему шесть? — Да, в сентябре в школу.

Вера решила пока понаблюдать. Возможно, мальчик просто застенчивый или устал от шума. Но что-то в его взгляде тревожило её.

Минут через десять Максим подошёл к матери и потянул за рукав.

— Мама, я кушать хочу, — прошептал он, привстав на цыпочки.

Юлия даже не повернула головы, лишь отмахнулась рукой.

— Подожди, Максим, не сейчас, — бросила она и снова обратилась к собеседнице:

— Представляете, я всё одна тяну\! Ни помощи, ни поддержки…

Мальчик постоял рядом, затем молча вернулся к окну. Не заплакал, не стал капризничать — просто ушёл, будто привык к такому ответу.

Именно это сильнее всего задело Веру.

Она посмотрела на Юлию внимательнее. Та увлечённо рассказывала о своей тяжёлой судьбе, а гости сочувственно качали головами.

— Отец сбежал, как Максим родился, — жаловалась Юлия. — И работа, и дом, и ребёнок на мне. Никто не понимает, каково это — одной\!

При этом она спокойно потянулась за салатницей и положила себе ещё еды.

А мальчик у окна был голоден. Вера чувствовала это своим учительским чутьём. За годы работы она видела сотни детей и знала разницу между равнодушным взглядом сытого ребёнка и взглядом голодного, который неотрывно следит за едой и сглатывает, когда мимо проносят блюдо.

Вера отставила бокал и поднялась.