Думаю что сложу когда-то кучу мыслей в очерк о скромной жизни в период СВО. И обязательно подсвечу каждого, кто со мной на этом пути с самого начала.
В феврале 2022-го мир сжался до размеров рюкзака. Я ехала туда, не зная, что ожидает. Надо быть с нашими.
Я помню то февральское утро - началось. Оно пахло гарью и холодным металлом. Страх был липким — он стекал по спине ледяным потом, пока я собирала вещи. Первая поездка — как прыжок в крещенскую прорубь. Все казалось гипертрофированным: каждый звук, каждый встречный взгляд, каждая фраза, брошенная на бегу. Я помню, как дрожали руки, когда я пыталась записать первый видеоотчет, и как быстро выучила разницу между «выходом» и «прилетом». «Выход» — глухой хлопок вдалеке, дающий три секунды на вдох. «Прилет» — резкий, рвущий перепонки шелест прямо над головой. Тогда я наивно верила, что война — это короткая, пусть и страшная глава, которую мы просто перелистнем, и всё вернется на круги своя.
Но время там течет иначе. Оно не измеряется часами или днями — оно измеряется сменами сезонов, количеством выпитого чая в блиндажах и лицами, которые исчезают навсегда. Хорошие парни стали небесными воинами. За их спинами теперь прячутся другие — те, кто приписывает себе чужие бои, сидя в тепле. От этого жжет в груди сильнее, чем от любого мороза.
За эти годы мир стал черно-белым. То, что раньше казалось катастрофой — опоздавший поезд, разбитая чашка, ссора из-за пустяка — теперь вызывает лишь легкую, почти снисходительную улыбку.
Я научилась ценить не вещи, а моменты: честный взгляд человека, который только что вернулся с «нуля». Знаете, они какие? Молчаливые. Им всем нет и сорока. Они не смотрят в камеру, когда ты снимаешь. Они смотрят на небо. И от этого молчания внутри всё сжимается сильнее, чем от вида крови.
После некоторых событий я закрыла сердце на замок, чтобы не сойти с ума от чужой боли, которую вижу каждый день. Но теперь я кожей чувствую настоящую доброту. В 2022-м я видела войну как хаос. Сейчас — как тяжелую, изматывающую работу, где за каждым движением стоит чья-то судьба.
Люди, которые были рядом в начале, изменились тоже. Кто-то ушел, кто-то стал ближе, чем родная кровь. Мы стали говорить меньше, но понимать друг друга — глубже. Не нужны длинные диалоги, чтобы понять, о чем думает другой. Достаточно одного взгляда, чтобы прочитать всю усталость и всю решимость мира.
Война, как наждак, содрала всё лишнее. Сегодня вокруг остались только настоящие. Их единицы, но они — самые крутые из всех, кого я знала. Это мой друг Андрей, который всегда рядом, несмотря ни на что. Это женщины, которые плетут сети - раньше плели на улице в любую погоду! Пальцы у них в кровавых мозолях от краски спана, но они всё равно плетут с молитвой: «Возвращайся, мы ждем».
Это добрые друзья с фронта, которые, даже находясь в аду, находят силы написать простое: «Как ты?». В этих коротких сообщениях — больше тепла и какой-то братской любви, чем в тысячах пустых слов мирного времени.
Иногда я смотрю в зеркало. Ищу ту доверчивую Катю из февраля 2022-го — с распахнутыми глазами. Вижу чужую женщину с серым лицом и автоматическим жестом — поправлять на плече ремень несуществующего автомата.
Я не знаю, сколько еще продлится эта осень длиной в несколько лет. Но я точно знаю, что мы дойдем до конца. И когда-нибудь, когда этот долгий кошмар закончится, мы обязательно выдохнем. Мы вспомним запах мирного утра, заварим большой чайник чая и будем долго-долго молча смотреть на мирное небо, зная цену каждому вздоху.
А пока — работаем.
В феврале 2022-го мир сжался до размеров рюкзака. Я ехала туда, не зная, что ожидает. Надо быть с нашими.
Я помню то февральское утро - началось. Оно пахло гарью и холодным металлом. Страх был липким — он стекал по спине ледяным потом, пока я собирала вещи. Первая поездка — как прыжок в крещенскую прорубь. Все казалось гипертрофированным: каждый звук, каждый встречный взгляд, каждая фраза, брошенная на бегу. Я помню, как дрожали руки, когда я пыталась записать первый видеоотчет, и как быстро выучила разницу между «выходом» и «прилетом». «Выход» — глухой хлопок вдалеке, дающий три секунды на вдох. «Прилет» — резкий, рвущий перепонки шелест прямо над головой. Тогда я наивно верила, что война — это короткая, пусть и страшная глава, которую мы просто перелистнем, и всё вернется на круги своя.
Но время там течет иначе. Оно не измеряется часами или днями — оно измеряется сменами сезонов, количеством выпитого чая в блиндажах и лицами, которые исчезают навсегда. Хорошие парни стали небесными воинами. За их спинами теперь прячутся другие — те, кто приписывает себе чужие бои, сидя в тепле. От этого жжет в груди сильнее, чем от любого мороза.
За эти годы мир стал черно-белым. То, что раньше казалось катастрофой — опоздавший поезд, разбитая чашка, ссора из-за пустяка — теперь вызывает лишь легкую, почти снисходительную улыбку.
Я научилась ценить не вещи, а моменты: честный взгляд человека, который только что вернулся с «нуля». Знаете, они какие? Молчаливые. Им всем нет и сорока. Они не смотрят в камеру, когда ты снимаешь. Они смотрят на небо. И от этого молчания внутри всё сжимается сильнее, чем от вида крови.
После некоторых событий я закрыла сердце на замок, чтобы не сойти с ума от чужой боли, которую вижу каждый день. Но теперь я кожей чувствую настоящую доброту. В 2022-м я видела войну как хаос. Сейчас — как тяжелую, изматывающую работу, где за каждым движением стоит чья-то судьба.
Люди, которые были рядом в начале, изменились тоже. Кто-то ушел, кто-то стал ближе, чем родная кровь. Мы стали говорить меньше, но понимать друг друга — глубже. Не нужны длинные диалоги, чтобы понять, о чем думает другой. Достаточно одного взгляда, чтобы прочитать всю усталость и всю решимость мира.
Война, как наждак, содрала всё лишнее. Сегодня вокруг остались только настоящие. Их единицы, но они — самые крутые из всех, кого я знала. Это мой друг Андрей, который всегда рядом, несмотря ни на что. Это женщины, которые плетут сети - раньше плели на улице в любую погоду! Пальцы у них в кровавых мозолях от краски спана, но они всё равно плетут с молитвой: «Возвращайся, мы ждем».
Это добрые друзья с фронта, которые, даже находясь в аду, находят силы написать простое: «Как ты?». В этих коротких сообщениях — больше тепла и какой-то братской любви, чем в тысячах пустых слов мирного времени.
Иногда я смотрю в зеркало. Ищу ту доверчивую Катю из февраля 2022-го — с распахнутыми глазами. Вижу чужую женщину с серым лицом и автоматическим жестом — поправлять на плече ремень несуществующего автомата.
Я не знаю, сколько еще продлится эта осень длиной в несколько лет. Но я точно знаю, что мы дойдем до конца. И когда-нибудь, когда этот долгий кошмар закончится, мы обязательно выдохнем. Мы вспомним запах мирного утра, заварим большой чайник чая и будем долго-долго молча смотреть на мирное небо, зная цену каждому вздоху.
А пока — работаем.