дерщик Роман, надевая очки. — Мы возвращаем пространство людям. Эта кладовка была временным мостом. Переход выполнен. Теперь мост нужно убрать, чтобы дорога стала прямой.
Перфоратор взвыл.
Гипсокартон крошился. Профили звенели.
Каждый удар молотка был ритмом сердца. Тук. Тук. Тук.
Буддист-Математик Серёжа не помогал физически. Он стоял в стороне, наблюдая.
Но каждый раз, когда кусок стены падал на пол, Буддист-Математик Серёжа вздрагивал.
Это были фантомные боли расщепления.
Будто ему вырывали зубы, которые он никогда не имел, но чувствовал их присутствие годами.
Фольган Штакетович наблюдал с лестницы.
Он видел, как пыль оседает на плечах Физика-Ядерщика Романа.
Как тени двигаются неестественно быстро.
Как воздух вокруг разрушающейся стены начинает искриться статическим электричеством.
— Это не ремонт, — подумал Фольган Штакетович. — Это экзорцизм времени.
Они удаляли артефакт, созданный для того, чтобы остановить поток жизни.
Буддист-Математик Серёжа больше не нуждался в отдельной комнате для своей второй половины.
Его вторая половина стала его первой половиной.
Единым целым.
Глава 3: Призраки Вокзала
Когда последняя панель упала, в подъезде повисла тишина.
Не обычная тишина пустого помещения.
Тишина после грозы. Воздух был чистым, острым, наполненным озоном.
Из образовавшегося прохода, где раньше была кладовка, потянуло холодом.
Не сквозняком с улицы.
Холодом станции метро. Запахом угля, мокрого бетона и старых билетов.
Физик-Ядерщик Роман отступил назад.
Буддист-Математик Серёжа шагнул вперед.
Багровые губы его побледнели. Стали нормальными. Розовыми. Живыми.
Глаза сузились. С лица ушла опухоль. Эхо исчезло из голоса. Остался один человек. Один голос. Одна история.
— Спасибо, Лазарь Моисеевич, — тихо сказал Буддист-Математик Серёжа в пустоту подъезда.
Никто не ответил.
Но Фольган Штакетович, стоящий на лестнице, увидел, как в пыли, поднявшейся от стен, на мгновение проступил силуэт высокого мужчины в пальто.
Мужчина поклонился.
И растворился.
Не исчез. А стал неотличим от окружающего мира.
Потому что он всегда был здесь. В каждом атоме пыли. В каждом луче света.
Буддист-Математик Серёжа повернулся к Физику-Ядерщику Роману.
— Давай выпьем?
— За что? — спросил Физик-Ядерщик Роман, доставая из кармана ключи от квартиры.
— За то, что поезд пришел. И за то, что нам больше не нужно ждать на платформе.
Глава 4: Новый Порядок
Они вошли в квартиру Физика-Ядерщика Романа.
Мария Киновская закрыла дверь своей квартиры и больше не выходила весь вечер. Ей стало страшно смотреть на людей, которые умеют разрушать стены своими руками и восстанавливать души своим присутствием.
Фольган Штакетович спустился вниз.
Подъезд был чистым.
Стены голые. Бетонные.
Ни намека на перегородку.
Пространство вернулось к своему изначальному состоянию. Общему. Единому.
Фольган Штакетович подошел к месту, где была дверь.
Провел рукой по шершавой стене.
Под кожей пальцев пробежали мурашки.
Мурашки Истины.
Здесь произошел коллпас. Чудо обыденности.
Люди перестали быть жертвами обстоятельств и стали творцами своей реальности.
Буддист-Математик Сережа  вышел из квартиры Физика-Ядерщика Романа спустя час.
Он нес две пустые бутылки.
Он улыбался. Улыбка была простой, человеческой, без тени печали ожидания.
— Привет, Фольган Штакетович— сказал он.
— Привет, Серёжа. Как самочувствие?
— Отлично. Губы прошли. Аллергия снята. Я снова один. Но теперь я знаю, что "один" — это не одиночество. Это полнота.
Он бросил бутылки в контейнер для стекла.
Стеклянный звон разнесся по двору, как колокольчик победы.
— Куда теперь? — спросил Фольган Штакетович.
— Работать, — ответил Буддист-Математик Серёжа. — Жить. Любить Гулять. Строить планы. Не ждать поездов. А покупать билеты.
Буддист-Математик Серёжа пошел прочь.
Фольган Штакетович смотрел ему вслед.
Он видел, как солнечный свет играет на спине бывшего охранника.
Свет не отражался. Он проникал внутрь.
Буддист-Математик Серёжа стал прозрачным для Бога.
И поэтому он стал видимым для мира.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Том II. Метрополит