рил в глаза.

Эпилог: Эффект Выпитого Коктейля
Физик-Ядерщик Роман вышел из туалета.
В коридоре было темно. Луна светила через окно, отбрасывая длинные тени.
Проходя мимо прислоненной к стене двери, он снова услышал стук.
Тук. Тук.
Физик-Ядерщик Роман остановился. Посмотрел на дверь.
Ему показалось, что за деревом кто-то дышит.
«Наверное, сквозняк», — подумал он.
Но любопытство взяло верх. Он потянул за край двери.
Дверь легко отошла от стены.
За ней стоял Буддист-Математик Серёжа.
По стойке «смирно».
Глаза его были широко раскрыты, зрачки расширены. На лице играла странная улыбка человека, увидевшего Бога.
— Спасибо, — сказал Буддист-Математик Серёжа. Громко. Четко.
И шагнул вперед.
Не в комнату. А прямо в стену коридора.
Физик-Ядерщик Роман моргнул.
Буддист-Математик Серёжа прошел сквозь бетонную перегородку, как сквозь воду.
Вышел в общий коридор подъезда.
И бодро зашагал к входной двери.
Открыл её.
Вышел на улицу.
Растворился в ночном тумане.
Физик-Ядерщик Роман остался стоять посреди квартиры.
В руках у него был бокал с коктейлем «Сверхновая».
Он посмотрел на бокал. Потом на дверь. Потом на пустое место, где только что стоял Буддист-Математик Серёжа.
— Алкоголь, — констатировал Физик-Ядерщик Роман. — Слишком крепкий градус. Галлюцинации.
Он допил коктейль одним глотком.
Поставил пустой бокал на стол.
Лег спать.
Утром он нашел кейс с перфоратором и третий ботинок у порога.
Дверь между туалетом и ванной осталась стоять как ни в чем не бывало.
А Буддист-Математик Серёжа больше никогда не появлялся в магазине «11 утра».
Говорят, его видели на Варшавском вокзале. Но это был другой Серёжа. Тот, который наконец-то сел на поезд.

 
Красная Печать Раздела
Глава 1: Симптом Объединения
Магазин «11 утра» пах свежим хлебом и озоном.
Буддист-Математик Серёжа стоял у прилавка. Он держал две бутылки портвейна. Марки «33» и «777».
Но главное было не в руках. Главное было на лице.
Губы Буддиста-Математика Серёжи горели. Не розовым цветом здоровья, а глубоким, багровым оттенком заката. Как будто кто-то намазал их соком граната или кровью дракона.
Фольган Штакетович Мокрый, проходящий мимо с пакетом молока, остановился.
— Ты чего такой красный? — спросил Фольган Штакетович. — Алкоголь не трогай, я вижу, ты трезвый.
Буддист-Математик Серёжа моргнул. Его глаза казались слишком большими для его лица. В них отражалось не только освещение магазина, но и что-то еще. Туман. Платформа. Дым паровоза.
— Это не алкоголь, — сказал Буддист-Математик Серёжа голосом, в котором слышалось эхо двух интонаций сразу: одной мягкой и растерянной, другой твердой и командирской. — Это аллергия.
— На что?
— На целостность.
Фольган Штакетович усмехнулся. Он понял.
Вчерашняя ночь была ночью сварки.
Лазарь Моисеевич Чингачгук выполнил свою работу.
Часть Буддиста-Математика Серёжи, застрявшая на Варшавском вокзале в вечном ожидании, шагнула через дверь кладовки.
Часть Буддиста-Математика Серёжи, живущая здесь, в реальности охранника, открылась ей навстречу.
Они столкнулись.
И тело, не привыкшее к такому давлению, дало сбой. Капилляры на губах лопнули от избытка жизненной силы. Квантовая суперпозиция начала коллапсировать в одну точку бытия.
— Физик-Ядерщик Рома говорит, мы разбираем кладовку, — продолжил Буддист-Математик Серёжа, ставя бутылки на полку. — Стена мешает.
— Мешает чему? — уточнил Фольган Штакетович.
— Проходу воздуха. Теперь мне нужно дышать полной грудью. А стена стоит посередине подъезда. Она разделяет меня на «до» и «после». А я хочу быть «сейчас».
Глава 2: Демолиция Иллюзии
На следующий день Физик-Ядерщик Роман и Буддист-Математик Серёжа пришли в подъезд с перфоратором.
Мария Киновская выглянула из своей квартиры, готовая закричать про незаконную перепланировку. Но она замерла.
Увидела лицо Буддиста-Математика Серёжи. Багровые губы светились в тусклом свете коридора, как сигнальные огни аварийного выхода.
— Что вы делаете?! — крикнула она, но голос сорвался на шепот. — Вы же... вы же всё сломаете!
— Мы ничего не ломаем, Мария, — спокойно ответил Физик-Я