Я вернулся в Сургут — родной, суровый,

Июль накрыл город зноем и светом.
А в сердце — тоска, не пустая, не новая,
Спрессованная годами и этим моментом.

Мы с отцом шли по улицам знакомым,
Где каждый дом мне шептал из детства,
А я ловил взглядом, почти испуганно,
Серебристую проседь у виска отца.

Всего пятьдесят один — ещё не старость,
Но время чертит морщины без спроса,
И седина на боках его волос — как усталость,
Как тихая повесть без громких вопросов.

Он вечно на работе, допоздна, до изнеможенья,
Приходит домой, и в глазах — тяжёлая тень.
А мне хочется крикнуть сквозь все расстоянья:
«Пусть годы замедлят свой бег хоть на день!»

Хочется, чтоб они не старели, родители,
Чтоб вечно были крепкими, полными сил,
Чтоб горе и холод их душ не обидели,
Чтоб мир их покой и тепло сохранил.

Но знаю: ничто не стоит на месте,
Река времени мчится, не зная преград.
И мысль, что они не вечны, как камень на сердце,
Тяжёлой правдой ложится в мой взгляд.

И всё же, сквозь грусть, сквозь тревогу и тени,
Сквозь бег этих лет, что летят, как метель,
Я шепчу про себя, без пафоса, без сомнений:
«Я искренне люблю вас. Вы — моя гладь ».