Л.Вун Македонски

Коридор из лунного света

Луна висела низко, будто зацепилась краем за крышу. В комнате Миры пахло тёплым деревом и чуть-чуть — яблочным вареньем, которое мама намазывала на хлеб ещё вечером. Мира лежала, сжав одеяло в кулачках. Сон не шёл. А тот, что был, она потеряла где-то между «закрыла глаза» и «поняла, что всё ещё не спится». Сон был про летающего кота в полосатом шарфе — и теперь его не было.

Мира всхлипнула тихо, чтобы не разбудить родителей.

И тут в углу, где тень от шкафа сливалась с темнотой, что-то шевельнулось не так. Не как тень. Тень не может звякнуть. А это звякнуло — будто крошечный колокольчик коснулся стекла.

Мира приподнялась на локтях.

Из темноты вынырнул маленький дух. Не страшный: ростом с кружку, в накидке из лоскутков, похожих на обрывки облаков. На поясе у него висели крошечные фонарики, будто из застывших отблесков. В руке он держал тонкую нить, мерцающую, как след светлячка.

— Ты потеряла сон, — прошептал он голосом, похожим на шорох дождя по крыше. — Слышу, как ты его зовёшь. Нить ведёт. Пойдёшь?

Мира кивнула, даже не удивившись. На пороге сна всё бывает настоящим.

Дух протянул ей свободный конец нити.

— Держи. И не отпускай. Если отпустишь — сон уплывёт, как лодка без верёвки.

Она вцепилась пальчиками в блестящую прядь. Та оказалась тёплой.

Они шагнули из комнаты сквозь окно, ставшее тёмным зеркалом, в котором отражались не комнаты, а дороги из лунного света. Мира не испугалась: рядом был проводник, а у проводника всегда есть путь.

Коридор снов пах корицей и старыми книгами. Он был не прямой, а вился, как лента. По бокам мелькали двери — одни из перламутра, другие из тёмного дерева с медными ручками, третьи — вообще без ручек, просто проёмы. У каждой двери висели сны, как плащи на крючках: одни пушистые, другие колючие, третьи прозрачные.

— Тут много снов, — пробормотала Мира. — А мой — про кота. В шарфе.

Проводник кивнул, поднёс к уху один из своих фонариков, будто прислушиваясь.

— Ага. Слышу мурчание. Далеко, но близко.

Он потянул за нить, и она поплыла вперёд, как живая.

Они свернули за угол, где воздух стал гуще, будто в нём растворили мёд. Там, у двери из ракушек, сон висел, зацепившись уголком за ручку. Тот самый: кот в полосатом шарфе, только теперь шарф был чуть длиннее, а на ухе у кота болталась крошечная бусинка.

— Вот он, — сказал проводник, не протягивая руки, а будто подталкивая воздух ладонью. — Твой.

Мира схватила сон обеими руками. Он оказался мягким, как вязаный плед, и тёплым, как чашка какао.

— Спасибо, — прошептала она.

Проводник улыбнулся, а в уголках его глаз зажглись крошечные искры.

— Всегда пожалуйста. Но помни: если снова потеряешь — я буду ждать у окна. Только не плачь долго. Сны не любят горьких слёз — они от них тускнеют.

Нить в её руке растаяла, оставив на пальцах лёгкий след, похожий на пыльцу. Проводник отступил в тень, фонарики погасли один за другим, и осталась только привычная комната: шкаф, окно, луна уже чуть выше, чем была.

Мира уткнулась носом в подушку. Кот в шарфе снова мурчал где-то рядом, бусинка тихонько позвякивала, и всё было правильно.

А утром, когда мама заглянула в комнату, Мира улыбнулась и сказала:

— Мне снился хороший сон. Я его не потеряла.

Мама погладила её по голове, не зная, что на самом деле произошло на пороге сна. Но Мира знала. И каждый раз, когда сон ускользал, она теперь смотрела на окно и шептала:

— Я держу нить.

#фолк_челлендж_пзг
#рассказы