Кинематограф продал нам дешевую подделку под видом великого чувства.…
Кинематограф продал нам дешевую подделку под видом великого чувства. Дрожь в коленях, бессонные ночи, эмоциональные качели, ревность до пены у рта. Нас приучили думать, что если внутри не полыхает пожар из тревоги и драмы - значит, ничего нет, пресно, не любовь.
Только вся эта романтическая истерика - обычный невроз. Судорожная попытка привязать к себе другого, чтобы заглушить вой собственной пустоты. В таких "великих страстях" нет ни грамма человека напротив. Там есть только голод, жадность и страх потерять свою любимую игрушку.
Настоящая близость выглядит до неприличия тихо.
В ней нет надрыва, заламывания рук и манипуляций молчанием. Рядом с таким человеком не нужно вытягиваться в струнку, держать осанку или подбирать правильные слова из страха разочаровать. Тебя не пытаются спасти, приручить или перекроить под чужой чертеж. Тебя просто видят - со всеми трещинами, усталостью и тенями - и не отводят глаз.
Здесь никто не служит протезом для чужой хромоты. Сходятся не две калеки, надеющиеся стать единым целым, а две автономные вселенные. Им не страшно порознь, но вместе их масштаб умножается в разы.
Подлинная связь не имеет ничего общего с поводками и контролем. Это состояние, когда двери открыты настежь, за порогом лежит целый мир, но уходить никому не хочется.
В Нирване | Подпишись
Только вся эта романтическая истерика - обычный невроз. Судорожная попытка привязать к себе другого, чтобы заглушить вой собственной пустоты. В таких "великих страстях" нет ни грамма человека напротив. Там есть только голод, жадность и страх потерять свою любимую игрушку.
Настоящая близость выглядит до неприличия тихо.
В ней нет надрыва, заламывания рук и манипуляций молчанием. Рядом с таким человеком не нужно вытягиваться в струнку, держать осанку или подбирать правильные слова из страха разочаровать. Тебя не пытаются спасти, приручить или перекроить под чужой чертеж. Тебя просто видят - со всеми трещинами, усталостью и тенями - и не отводят глаз.
Здесь никто не служит протезом для чужой хромоты. Сходятся не две калеки, надеющиеся стать единым целым, а две автономные вселенные. Им не страшно порознь, но вместе их масштаб умножается в разы.
Подлинная связь не имеет ничего общего с поводками и контролем. Это состояние, когда двери открыты настежь, за порогом лежит целый мир, но уходить никому не хочется.
В Нирване | Подпишись