В наше неспокойное время люди стали бояться даже ложиться спать, есть риск, что беспилотник прилетит. И страх этот местами вполне оправдан — особенно если живёшь там, где новости начинаются с фразы «в городе снова неспокойно».
После очередной атаки на мой город я лично познакомилась со взрывной волной: она так бодро прошлась по нашему дому. И вот сижу я, думаю о бренности бытия, а заодно пытаюсь не уронить чашку с кофе. А тут ещё и смена. Работаешь, думаешь, думаешь, работаешь — и так по кругу.
Вечер. Поступает вызов: «ножевое в шею, истекает кровью». В примечаниях: мужчина, 20 лет, остановка в глухом районе — рядом промзона и ж/д депо. То есть место, где даже фонари боятся светить.
Едем. Быстро, но без лишнего героизма: дождь мелкий, противный, настроение — тоскливое. Впереди маячки полиции, мы летим навстречу друг другу, встречаемся ровно у остановки — как в боевике или триллере. И обстановка вокруг соответствующая: грязная остановка, лужи, лавка. На лавке сидит парень, прижимает руку к шее. Руки, одежда — всё в крови. Но главное — жив. Уже победа.
Я задаю свои вопросы, полиция параллельно пытается выяснить, кто его порезал. Парень смотрит на всех круглыми глазами и выдаёт примерно: «Я... Они... Нож... Здесь болит... Не помню... Не знаю». Внятного ответа нет никому.
Убираю его руку — а там рана, меньше сантиметра, но рваная такая, будто по краям снежинку, как в детстве, вырезали, почти не кровит. Почему? Потому что природа сработала как идеальный косметолог: всё «запечатала» гематомой. Та ещё штучка — размером с хороший грецкий орех. Трогаю шею: вроде ничего не течёт, важные структуры на месте. Это критично: шея маленькая, а внутри там столько всего, что одной гематомой можно устроить целый внутренний апокалипсис.
Промыли рану, осмотрели ещё раз. Всё неплохо. Накладываем повязку. Парень сидит, не шевелится, дышать боится — будто одно движение, и Вселенная отменит его существование.
Теперь очередь полиции. Вопросы сыплются как град: когда? где? кто? Парень вздыхает и начинает свой эпический рассказ.
Оказывается, шёл он на вечернюю смену в депо по лесной тропинке — той самой, где легко можно стать героем реального триллера. Впереди шагали другие работники, коллектив такой, надёжный. И тут парню срочно понадобилось отойти в кустики. Ну, вы понимаете: природа зовёт, а коллектив ждать не будет. Поэтому он замедлился, дал коллегам уйти вперёд, чтобы никто не смущал своим присутствием, и буквально на метр шагнул в лес.
И тут — БАМ! Удар в шею чем-то острым. Парень даже не понял, что случилось: ни шагов, ни дыхания, ни зловещего шёпота — тишина. Только острая штука, которая явно имела на него виды.
Он тут же бросил рюкзак и рванул оттуда, даже забыл зачем туда свернул. По руке что-то тёплое потекло, но в темноте не разобрать. Добежал до остановки, вызвал скорую и сел ждать, мысленно прощаясь с жизнью.
На вопрос полиции: «Почему ты вообще решил, что это был нож?» — он пожал плечами и выдал гениальную фразу: «А что же ещё?»
А ответ оказался проще некуда. Рана с рваными краями и мелкими царапинами — такие от ножа не бывают. Нож — это элегантно, это линия. А тут будто кто-то решил пошутить и ткнул острой веткой. Да, ветка была не из робких: острая, прочная. Она пробила кожу и пошла дальше.
В стационаре хирург осмотрел парня и вынес вердикт: отверстие получилось глубоким, до самой сонной артерии. Но тут парню повезло так, что даже Вселенная, наверное, удивилась. Артерия и яремная вена остались целыми. Иначе эту историю нам бы никто не рассказал.
Сдали мы пациента, выдохнули. И я поняла: беспилотники беспилотниками, а жизнь и без них умеет подкинуть приключений. Так что надо просто наслаждаться каждым днём и не тратить нервы на мысли «а вдруг».
После очередной атаки на мой город я лично познакомилась со взрывной волной: она так бодро прошлась по нашему дому. И вот сижу я, думаю о бренности бытия, а заодно пытаюсь не уронить чашку с кофе. А тут ещё и смена. Работаешь, думаешь, думаешь, работаешь — и так по кругу.
Вечер. Поступает вызов: «ножевое в шею, истекает кровью». В примечаниях: мужчина, 20 лет, остановка в глухом районе — рядом промзона и ж/д депо. То есть место, где даже фонари боятся светить.
Едем. Быстро, но без лишнего героизма: дождь мелкий, противный, настроение — тоскливое. Впереди маячки полиции, мы летим навстречу друг другу, встречаемся ровно у остановки — как в боевике или триллере. И обстановка вокруг соответствующая: грязная остановка, лужи, лавка. На лавке сидит парень, прижимает руку к шее. Руки, одежда — всё в крови. Но главное — жив. Уже победа.
Я задаю свои вопросы, полиция параллельно пытается выяснить, кто его порезал. Парень смотрит на всех круглыми глазами и выдаёт примерно: «Я... Они... Нож... Здесь болит... Не помню... Не знаю». Внятного ответа нет никому.
Убираю его руку — а там рана, меньше сантиметра, но рваная такая, будто по краям снежинку, как в детстве, вырезали, почти не кровит. Почему? Потому что природа сработала как идеальный косметолог: всё «запечатала» гематомой. Та ещё штучка — размером с хороший грецкий орех. Трогаю шею: вроде ничего не течёт, важные структуры на месте. Это критично: шея маленькая, а внутри там столько всего, что одной гематомой можно устроить целый внутренний апокалипсис.
Промыли рану, осмотрели ещё раз. Всё неплохо. Накладываем повязку. Парень сидит, не шевелится, дышать боится — будто одно движение, и Вселенная отменит его существование.
Теперь очередь полиции. Вопросы сыплются как град: когда? где? кто? Парень вздыхает и начинает свой эпический рассказ.
Оказывается, шёл он на вечернюю смену в депо по лесной тропинке — той самой, где легко можно стать героем реального триллера. Впереди шагали другие работники, коллектив такой, надёжный. И тут парню срочно понадобилось отойти в кустики. Ну, вы понимаете: природа зовёт, а коллектив ждать не будет. Поэтому он замедлился, дал коллегам уйти вперёд, чтобы никто не смущал своим присутствием, и буквально на метр шагнул в лес.
И тут — БАМ! Удар в шею чем-то острым. Парень даже не понял, что случилось: ни шагов, ни дыхания, ни зловещего шёпота — тишина. Только острая штука, которая явно имела на него виды.
Он тут же бросил рюкзак и рванул оттуда, даже забыл зачем туда свернул. По руке что-то тёплое потекло, но в темноте не разобрать. Добежал до остановки, вызвал скорую и сел ждать, мысленно прощаясь с жизнью.
На вопрос полиции: «Почему ты вообще решил, что это был нож?» — он пожал плечами и выдал гениальную фразу: «А что же ещё?»
А ответ оказался проще некуда. Рана с рваными краями и мелкими царапинами — такие от ножа не бывают. Нож — это элегантно, это линия. А тут будто кто-то решил пошутить и ткнул острой веткой. Да, ветка была не из робких: острая, прочная. Она пробила кожу и пошла дальше.
В стационаре хирург осмотрел парня и вынес вердикт: отверстие получилось глубоким, до самой сонной артерии. Но тут парню повезло так, что даже Вселенная, наверное, удивилась. Артерия и яремная вена остались целыми. Иначе эту историю нам бы никто не рассказал.
Сдали мы пациента, выдохнули. И я поняла: беспилотники беспилотниками, а жизнь и без них умеет подкинуть приключений. Так что надо просто наслаждаться каждым днём и не тратить нервы на мысли «а вдруг».