Полуденное солнце в Честнод-Ридж палило нещадно, превращая воздух в…

Полуденное солнце в Честнод-Ридж палило нещадно, превращая воздух в дрожащее стекло. Мэтью Каберд стоял на идеально подстриженном газоне Демиса Барри и чувствовал, как по спине течет горячая струйка пота.
В кабинет предпринимателя он зайти отказался наотрез. — Благодарю, сэр, но я лучше здесь, во дворе, — пробасил Мэтью, переминаясь с ноги на ногу. — У вас там ковры... и духота. Я лучше на воздухе.
Демис Барри, заложив руки за спину, смотрел на него сверху вниз. Разница между ними ощущалась так же остро, как разница между их банковскими счетами. — Ну что ж, во двор так во двор, — хмыкнул Барри. — Говори, Каберд. Только быстро, у меня через час встреча с поставщиками.
И Мэтью заговорил. Сбивчиво, путаясь в словах и отчаянно краснея, он рассказал про Хэндфорд, про киоск, про продавца, который плюет на свежесть, если ценник низкий. Про пустые бидоны, про желтеющие от засухи поля и про немой ужас в глазах Мариллы, когда она пересчитывает долги. — Я не бизнесмен, мистер Барри, — закончил Мэтью, глядя на свои огромные, натруженные руки. — Я коров умею доить. А ферму терять нельзя. Марилла этого не переживет. И Энн... она снова решит, что мы ее выгоняем.
Демис слушал молча, лишь раз щелкнув пальцами, словно отгоняя муху. Он смотрел не на Мэтью, а на горизонт, где начинались его собственные, безукоризненно ровные поля. — Ясно, — отрезал он, когда Мэтью замолчал. — С Хэндфордом вы намучаетесь. Они ищут дешевизну, а вы продаете качество. Это разные полки. Я подумаю, Мэтью. У меня есть пара мыслей, как упаковать ваше «фермерское» так, чтобы за ним выстроилась очередь. Но мне нужно проверить цифры. Я дам тебе ответ до вечера. Иди домой. И главное — ничего не подписывай в банке, пока не услышишь меня. Вечером мы к вам приедем с удовольствием.