Ну что, дружище, подошли мы к самому трудному. Здесь я снимаю шляпу и признаюсь: я не знаю ответа. Я не доктор по детским душам, да и своих детей у меня нет, чтобы рассуждать как отец. Всё, что я скажу — это плод моих наблюдений за малышней, которая копошится во дворе, пока мы тут с тобой философствуем.
Часть 8: Наследство, которого мы не просили
Вот в чем штука: я наблюдаю за тем, как дети познают мир, и вижу, что учатся они не по учебникам. Они учатся через «сырое трение» опыта. Они лезут туда, куда им запретили, они падают, сбивают коленки, реву, а потом встают, отряхиваются и пробуют снова. Через эти шишки, через эти слезы и досаду они формируют свое понимание того, как устроена твердая земля и как работает их собственная голова. Это и есть та самая школа жизни, которую не заменит ни один «умный» учитель в коробочке.
А теперь представь, что ждет тех, кто родится завтра. Я не верю, что дети смогут избежать ИИ. К тому времени, как сегодняшние малыши пойдут в первый класс, ИИ будет вшит в их тетрадки, в их учебники и в их игры так же глубоко, как электричество в провода наших домов. К моменту, когда они выйдут на большую дорогу взрослой жизни, этот «железный разум» станет для них чем-то вроде воздуха: ты его не замечаешь, пока он есть, но попробуй убери — и задохнешься.
И это ставит перед нами вопрос, от которого мурашки по коже: в какой момент ребенок должен достаточно долго «побороться» с задачей, чтобы в его мозгу сформировались те самые уникальные извилины, которые может высечь только труд?
Но, постой-ка... А может, я просто брюзжу как старый дед на крыльце? Может, я задаю не те вопросы лишь потому, что моя собственная карта мира уже нарисована и я боюсь, что она не подходит к новой местности? Мы смотрим на нынешних школьников, которые с трудом читают и пишут без подсказки, и наш первый порыв — кричать: «Долой ИИ из классов! Мы отдаем основы мысли на откуп машине!».
Мы боимся, что крадем у них борьбу. Но, возможно, мы просто не понимаем, что борьба в их мире будет выглядеть иначе? Мы пытаемся измерить их будущее, глядя в свое прошлое, — а это, как ты помнишь, дело гиблое. Мы оставляем им мир, где интеллект — это не только человеческий дар, а постоянный фон, как шум ветра в кронах деревьев. И дети, которые будут отвечать на эти вопросы, еще даже не научились ходить. Пока они вырастут и смогут сказать нам, каково это — наследовать мир с ИИ, — большинство выборов, которые сформируют их жизнь, уже будут сделаны. И сделаем их мы.