незапно я увидел, что по столу ходит чёрный петух. Мне стало не по…
незапно я увидел, что по столу ходит чёрный петух. Мне стало не по себе: старые сектантки наверняка устроили шабаш и колдуют. Я решил понаблюдать, хотя было уже холодно и темно. Родители, должно быть, волновались, не заблудился ли я. С другой стороны, в темноте меня не было видно, что мне на руку — не каждый день удаётся увидеть шабаш ведьм.
Одна из старух встала и ушла. Я напрягся, прислушиваясь, не вышла ли она на улицу. Было тихо. Зато теперь без её спины стало видно часть стола. Там и вправду горело несколько лучин, и туда-сюда ходил чёрный петух, прямо как у бабы Нюры, клюя со стола какие-то зёрна. Когда он склёвывал их в одном месте, туда тянулась узловатая рука одной из старух и клала бумажку с символами. На одной из них мне удалось разглядеть чёрный треугольник.
Потом я пригляделся к петуху и понял, что это не совсем петух, а какая-то другая птица, похожая на него. Вместо гребня у неё был красный нарост, больше похожий на опухоль. Ветер переменился и подул в мою сторону из-за угла дома, сдув мою шляпу с сеткой. Возможно, почуяв движение моей тени за окном, птица замерла, твёрдо уставившись то ли на стол, то ли на окно. Внезапно она подняла голову и издала громкий писклявый звук, после чего ускакала со стола. Бабки поднялись, одна из них негодующе подняла вверх свои смешные кулаки, и в комнате началась суета. Я поднял шляпу с грязной земли и, стараясь не шуметь сапогами, быстро пошёл к родителям по тёмным пустым улочкам. Они и вправду думали, что я заблудился, и отец уже хотел дать мне подзатыльника, но полведра голубики его разубедили, и он даже меня похвалил. Я же чувствовал страх и боялся сделать шаг на улицу. Но родители снова послали меня к реке чистить зубы. Я сначала тянул время, но всё же решился выйти.
До реки я не дошёл, а стоял у избы, вслушиваясь в каждый шорох. Слышу — топает Катерина Никифоровна, возвращается домой. Не знаю, как она увидела меня в темноте, но раздался её голос: «А, это ты, внучёк! Ну, много ягод набрал хоть?». Я трясущимся от волнения голосом ответил, что полведра голубики. Она ответила: «Ух ты, какой шустрый! А к нам наш старый знакомый заходил, Тришка Данилыч. Дак ты его, наверное, у Нюрки видал. Вот он скакал, всё скакал у нас, мол, скоро тут потоп будет, дождь такой, какого уж лет 50 тут не видывали. Так что вы давайте уезжайте скорее в город обратно, а то потом дороги размоет, и не выберетесь».
Пока я не знал, что ответить, она вошла в дом и то же самое сообщила родителям. Мама, человек наивный, спросила: «А Тришка Данилыч часом не метеоролог?». Катерина Никифоровна, явно не поняв вопроса, закивала: «Нитиролух, нитиролух, самый лучший в области, своего дела мастер!». Родители согласились уехать завтра утром. Я, само собой, не возражал, так как больше чертовщины от Катерины Никифоровны я бы не вынес.
Несмотря на то, что старая ведьма меня не съела и даже не обратила в крысу, я всю ночь не мог спать. Всё думал о чёрном петухе бабы Нюры. Неужто это и есть тот самый Тришка Данилыч? Я вслушивался в каждый шорох и скрип. А вдруг Катерина Никифоровна знает, что я видел их ритуал, и если да, то не удумает ли меня, спящего, проучить?
На следующий день мы, распрощавшись с Катериной Никифоровной, уехали. А потом узнали, что в тех местах и вправду случилось наводнение, унёсшее несколько десятков жизней. К счастью, Катерина Никифоровна оказалась не такой уж и страшной.
Одна из старух встала и ушла. Я напрягся, прислушиваясь, не вышла ли она на улицу. Было тихо. Зато теперь без её спины стало видно часть стола. Там и вправду горело несколько лучин, и туда-сюда ходил чёрный петух, прямо как у бабы Нюры, клюя со стола какие-то зёрна. Когда он склёвывал их в одном месте, туда тянулась узловатая рука одной из старух и клала бумажку с символами. На одной из них мне удалось разглядеть чёрный треугольник.
Потом я пригляделся к петуху и понял, что это не совсем петух, а какая-то другая птица, похожая на него. Вместо гребня у неё был красный нарост, больше похожий на опухоль. Ветер переменился и подул в мою сторону из-за угла дома, сдув мою шляпу с сеткой. Возможно, почуяв движение моей тени за окном, птица замерла, твёрдо уставившись то ли на стол, то ли на окно. Внезапно она подняла голову и издала громкий писклявый звук, после чего ускакала со стола. Бабки поднялись, одна из них негодующе подняла вверх свои смешные кулаки, и в комнате началась суета. Я поднял шляпу с грязной земли и, стараясь не шуметь сапогами, быстро пошёл к родителям по тёмным пустым улочкам. Они и вправду думали, что я заблудился, и отец уже хотел дать мне подзатыльника, но полведра голубики его разубедили, и он даже меня похвалил. Я же чувствовал страх и боялся сделать шаг на улицу. Но родители снова послали меня к реке чистить зубы. Я сначала тянул время, но всё же решился выйти.
До реки я не дошёл, а стоял у избы, вслушиваясь в каждый шорох. Слышу — топает Катерина Никифоровна, возвращается домой. Не знаю, как она увидела меня в темноте, но раздался её голос: «А, это ты, внучёк! Ну, много ягод набрал хоть?». Я трясущимся от волнения голосом ответил, что полведра голубики. Она ответила: «Ух ты, какой шустрый! А к нам наш старый знакомый заходил, Тришка Данилыч. Дак ты его, наверное, у Нюрки видал. Вот он скакал, всё скакал у нас, мол, скоро тут потоп будет, дождь такой, какого уж лет 50 тут не видывали. Так что вы давайте уезжайте скорее в город обратно, а то потом дороги размоет, и не выберетесь».
Пока я не знал, что ответить, она вошла в дом и то же самое сообщила родителям. Мама, человек наивный, спросила: «А Тришка Данилыч часом не метеоролог?». Катерина Никифоровна, явно не поняв вопроса, закивала: «Нитиролух, нитиролух, самый лучший в области, своего дела мастер!». Родители согласились уехать завтра утром. Я, само собой, не возражал, так как больше чертовщины от Катерины Никифоровны я бы не вынес.
Несмотря на то, что старая ведьма меня не съела и даже не обратила в крысу, я всю ночь не мог спать. Всё думал о чёрном петухе бабы Нюры. Неужто это и есть тот самый Тришка Данилыч? Я вслушивался в каждый шорох и скрип. А вдруг Катерина Никифоровна знает, что я видел их ритуал, и если да, то не удумает ли меня, спящего, проучить?
На следующий день мы, распрощавшись с Катериной Никифоровной, уехали. А потом узнали, что в тех местах и вправду случилось наводнение, унёсшее несколько десятков жизней. К счастью, Катерина Никифоровна оказалась не такой уж и страшной.