Голоса.

Автор: Ворон Чёрный

«Фея мотолыги»

Про фею бронетехники я узнал от танкиста, который помогал мне обмануть сломанную помпу охлаждения. Увидев, в каком состоянии предпусковой подогреватель, он безнадёжно махнул рукой. Ещё бы: моя МТЛБ была всего на 9 лет моложе меня и ровесницей моей женщины, с которой мы расписались буквально за 5 дней до отправки.

Танкист был моложе мотолыги, но, увидев моё поникшее лицо, решил поддержать.

– Не страшно. Танковая фея, конечно, другая, – он явно хотел подчеркнуть её превосходство, – но у мотолыги тоже есть своя фея. Ты главное не ругайся на неё. Не матерись, не чертыхайся. Они этого не любят. С лаской к ней, с любовью.

Продолжать он не стал: прочитал по моим глазам, что я понял.

В тот момент я трезво понимал, как дорога мне супруга и насколько тесна наша связь сквозь расстояния. И я, не задумываясь, написал её имя на броне рядом с люком.

За всё время знакомства я ни разу не сказал жене «я люблю тебя». Просто так словами не бросаются, а боясь ошибиться или сглазить, загоняешь себя в рамки условностей. Там, на войне, слово «страх» приобретает другие значения, свой запах, цвет и вкус. И становится стыдно, что придавал значение мелочам, обделяя дорогого человека самым важным. С тех пор я не боюсь и не стесняюсь этой фразы.

Именно тогда часть моей души, с той же любовью и трепетом, что я испытывал к своей девочке, слилась с душой машины. Она ответила взаимностью. Возможно, обе Мальвины чувствовали друг друга и, переплетясь в своём желании, оберегали меня, каждая по-своему. Это можно чувствовать, когда за сотни километров тебе говорят, не допуская сомнений: «Мы тоже живы». Это можно слышать – песню своей машины: «…но тот, который во мне сидит…»

Были моменты, когда, требуя от машины невозможного, я удивлялся, насколько она превосходит свои показатели. Пронестись по вязкому раскисшему полю на затяжном подъёме перед стреляющим в твою сторону танком, ни разу не чихнув мотором, – это фантастика. Уж я-то знаю, какая она капризуля. Приятно было слышать потом похвалу комвзвода: как ловко и чётко всё получилось. Но что я? Видишь цель и делаешь то, что должен. «Вот до этого бугорка, в этот поворот, за эту посадку. А там уже ровно, тихо и незаметно». А вот она… Только я знал, что она выложилась на все 200%, ни разу не моргнув фарами.

Сердце обливалось кровью, когда пришлось многократным тараном выталкивать увязший по «самое не балуйся» БТР. В мозгу отражались не скрежет металла и не царапины по борту, а крики боли и вид открытых ран. А ты, заикаясь мыслями, твердишь сквозь зубы: «Потерпи, милая. Мы справимся. Очень надо». И мы справились, вытолкали восьмилапого на твёрдую почву. Через 15 минут ещё раз толкали его уже из лужи, не раз окатившей нас по верху брони, но уже без напрягов и бешеных перегрузок. Все живы, все целы. Дошли до собственного домика из веток, каждый в своей лесопосадке.

«Парковались» с улыбкой – мокрые, грязные, уставшие. Допивая чай в блиндаже, я чувствовал, как она засыпает неподалёку, мысленно обнимал её, а она, словно отмахиваясь крылышками, приговаривала: «Не приставай, дай отдохнуть. К тебе вон и так обнимашки летят из-за тысячи километров. С ними обнимайся. И тоже баиньки». «Не стоит ревновать, мы вместе», – смеясь, вклеивался голос из-за тысячи километров.

Так, втроём, беззвучно переговариваясь и улыбаясь друг другу, мы засыпали под звуки дальней или ближней канонады.

BV

(продолжение следует)

#Голоса