Артем шагнул к нему, тяжело дыша. Его глаза горели такой яростью, что Денис невольно отступил на шаг.
— Передний инфаркт. Кардиогенный шок, отек легких. Пациент на адреналине и преднизолоне. Стабилизирован, но это ненадолго. Живо зови реаниматолога и готовь нитроглицерин в перфузор. Если он умрет из-за твоей медлительности, я лично устрою так, что ты до конца дней будешь мыть судна в морге. Понял меня?!
Денис сглотнул, мгновенно растеряв всю свою спесь.
— Понял... Каталка сюда! Быстро! Сестра, вызывай реанимацию!
Через час всё было кончено. Мужчину подняли в блок интенсивной терапии. Реаниматолог, спустившийся позже, удивленно качал головой, глядя на Артема: «Ну и ну, парень. Довезти шокового инфарктника на нашей развалюхе без морфина — это чудо. Кто ты такой вообще?» Артем лишь промолчал и вышел на крыльцо приемного покоя.
Дождь утихал, превращаясь в мелкую изморось. Неоновая вывеска больницы мигала, отражаясь в лужах. Артем стоял, прислонившись к кирпичной стене, и жадно глотал прохладный ночной воздух. Его руки до сих пор мелко дрожали от адреналина.
К нему подошла Надя. Она протянула ему пластиковый стаканчик с горячим, чересчур сладким кофе из автомата.
— Вы потрясающий, Артем Михайлович, — тихо сказала она, глядя на него с неподдельным восхищением. — Я никогда не видела, чтобы так работали. Вы спасли его. Если бы не вы, Коля бы умер еще в доме.
Артем взял стаканчик, тепло от которого приятно обжег пальцы. Он посмотрел на свои ладони. Эти руки сегодня снова спасли жизнь. Не в сияющей операционной, без дорогих мониторов и аплодисментов коллег. На грязном полу старого барака.
Впервые за последние недели внутри него, где-то под грудой пепла и боли, шевельнулось забытое чувство. Профессия не осталась в Москве. Профессия была в нем самом. Его нельзя было уничтожить, пока у него оставались эти руки и эти знания.
— Мы спасли его, Надя, — негромко произнес он, сделав глоток приторного кофе. — Мы вместе.
Где-то вдали послышался очередной раскат грома. Впереди была вся ночь, полная новых вызовов. Артем Воронцов сделал свой первый шаг на длинном, мучительном пути назад — к самому себе.
(Конец 1 СЕРИИ)