Дождь колотил по лобовому стеклу старого,видавшего виды «УАЗа» с…

Дождь колотил по лобовому стеклу старого,видавшего виды «УАЗа» с облупившейся синей полосой и блеклой надписью «Скорая помощь». Стеклоочистители работали с натужным, прерывистым скрипом, скорее размазывая воду по стеклу, чем очищая обзор.
Артем Воронцов сидел на переднем пассажирском сиденье, упершись лбом в холодное боковое стекло. Каждое подпрыгивание машины на очередной выбоине разбитого провинциального шоссе отзывалось глухой болью в пояснице. Прошло всего три недели с тех пор, как его жизнь превратилась в пепелище, но сейчас ему казалось, что та, прежняя жизнь, принадлежала совсем другому человеку.
Тот, прежний Артем, носил сшитые на заказ костюмы-тройки, пил эспрессо из зерен стодолларового обжара и уверенными шагами шел по сияющим коридорам частной кардиоклиники «Grand Med». Его руки стоили миллионы. Его ценили, ему заглядывали в рот, его имя шепотом передавали в кругах высшего общества. «Воронцов вытащит с того света», — говорили они.
А потом был тот злополучный четверг. Пациент — крупный чиновник, сложная аневризма аорты. Артем делал эту операцию сотни раз. Но в этот раз показатели на мониторах внезапно рухнули. Ассистент подал не тот препарат? Или дозировка в ампуле была нарушена умышленно? Артем не успел разобраться. Сердце остановилось. А через два дня в прессу просочились сфабрикованные результаты экспертизы: «Врач Воронцов оперировал в состоянии алкогольного опьянения».
Это была ложь. Чистая, концентрированная ложь, срежиссированная кем-то, кто очень хотел занять его кресло главврача. Но оправдаться ему не дали. За считанные дни система перемолола его: отзыв лицензии, показательный суд, конфискация имущества для покрытия «морального ущерба». И финальный аккорд — заявление от Марины, его жены, поданное через адвоката. Она ушла к Игорю — его заместителю и лучшему другу. Точнее, человеку, которого Артем считал другом.
— Слышь, Михалыч, — хриплый голос водителя вырвал Артема из воспоминаний. — Ты это, не спи. Скоро приедем. Наш пригород — то еще болото. Ночью тут только волки да пьяные бродят.
Водителя звали Степан. Мужик лет пятидесяти пяти, с мозолистыми руками, пахнущий дешевым табаком и бензином, всю жизнь проработал на этой подстанции. Он не знал, кто такой Артем. Для него Воронцов был просто «новым фельдшером из центра», который приехал в их глухомань, Белозерск, по какой-то странной причуде судьбы. В документах Артема теперь значилась лишь скромная квалификация фельдшера — это всё, что удалось выбить его старому институтскому профессору, чтобы парня совсем не заперли за решеткой.
— Я не сплю, Степан, — тихо ответил Артем. Голос его звучал глухо.
— И то ладно. Первая смена — она всегда чудная. Ты, главное, близко к сердцу ничего не принимай. У нас тут контингент простой: инфаркты от дешевой водки, поножовщина в бараках да бабульки с давлением, которым просто поговорить не с кем. Профессуру свою столичную забудь. Здесь выживают.
(Продолжение в следующем сообщении 👇)