- Например? - спросил джигит.

- Librería - это не библиотека. Это книжный магазин.
- Именно книжный? - спросила Алин.
- Да. Магазин вообще - это tienda. Ну, там по такому принципу: мясной - carnicería, обувной - zapatería, рыбный - pescadería, кондитерский - pastelería и так далее.
- Нет, Салима, - перебил её Азамат. - Ты не переходи. Рассказывай про слова, на которых попасться можно.
- Ага, - улыбнулась она и продолжила: - Ну, смотрите: café - это кофе или коричневый цвет, а не кафе.
- А как кафе будет? - спросила Карима.
- Cafetería. Не путай с cafetera - кофейник. Estética - парикмахерская, а не наука о прекрасном. Carpeta - не ковёр, как английское "carpet", а папка для документов.
- А ты, вот, говорила про магазины.
- Да, Карима.
- Мне это напомнило китайские слова по готовке. Там тоже так: kăo (烤) - жарить на огне, жарить на масле - zhà（炸), жарить соте - chăo (炒)... ну, и там с варкой и запеканием так же.
- Прекрасно, Карима. Слушай, давай мы тебе, как мне, выхлопочем документик и будешь в школе вести китайский?
- Я подумаю, - заскромничала самая младшая из сестёр.
Семья допила сок. Азамат и Карима сели делать очередной отчёт для конфедератского правительства, цифры для которого они брали из головы и каждый раз дико ржали с того, как они ловко надуривают Стиллуэя и его компашку. Салима занялась подготовкой уроков на следующий день.
- На первом этаже хостела есть бассейн. Хочешь, сходи понежься в водичке, - предложила она Алин.
- Спасибо, - посветлела в лице самая старшая из трёх кузин и удалилась.

***
Алин спустилась на первый этаж хостела. Там действительно был огромный бассейн с кристальной водой, похожей на морскую. Длинноволосый тёмно-русый смотритель бассейна, одетый в красный жилет и белую рубашку, с сильным датским акцентом спросил гостью по-английски:
- Какой номер?
- Комнаты? Триста двадцать, сэр.
- Отлично. Вон кабинка. Выберите там купальник, сполоснётесь и можно идти плавать.
- Спасибо.
Алин зашла в синюю маленькую кабинку. На одной стороне висели разноцветные флоатинг тюбы² (флюбы) - те самые кольца с воздухом для плавания. Какой розовый с клубниками, какой жёлтый с разноцветными цветами, какой зелёный с лягушками, какой голубой с какими-то круглыми разноцветными чудиками в пёстрых шляпках. На другой стороне были купальники и плавки, тоже всех цветов. Алин понравился белый с красными сердечками, состоящий из просторных плавок и чествера³, тоже не обтягивающего, дающего определённую свободу отнюдь не маленьким грудям даргинки. Слегка освещалось только дно бассейна. В самом помещении было темно, да и вряд ли кто бы стал специально смотреть на голый живот Алин. В целом сейчас её это не интересовало. Девушке хотелось одного - искупаться от души.
Алин спустилась по маленькой лестнице в воду, слегка холодящую тело. Пузырьки из трубок в стене бассейна приятно щекотали пупок, так что даргинка, прежде чем плыть, решила посидеть возле этой трубочки покрутиться, пощекотать себе живот, бока и спину. Она, конечно, сразу вспомнила шутку про то как определить девушку конфедератку или восточную даму в бассейне или на пляже: они сидят на мелководье в море или у бортика бассейна, стоят в воде, крепко вцепившись во флюб, стараясь не утонуть, очень часто не оголяются, а ещё сильнее заматываются в одежды, лишь бы скрыть воображаемые недостатки тела.
Алин нравилось её тело. Она нисколько не стеснялась ни своих пышных грудей, ни похожей на свежеиспечённую булку филейной части тела. Азамат однажды пошутил про мягкие области её и Салимы: "Разрезали арбузик. Половинку Салиме пристроили, половинку - Алин".
Девушка поплыла спустя десять минут. Было приятно скользить по водной глади и чувствовать, как она плавно обтекает голый живот.
Алин вспоминала "Летние стихи", написанные Каримой пару лет назад. Это были самые любимые стихи из-под пера младшей сестрёнки. Старшая кузина помнила их наизусть. "Уж что что, а у Каримы самые добрые и весёлые стихи на свете, особенно о природе и временах года," - как-то записала Алин.