Глава двенадцатая
Чудо из Голландии
Что детям, что взрослым правительство Конфедерации активно рассказывало как живут в Европе, руководствуясь принципом "клинк лином вышибается". На шоу Уильяма Найтингейла - человека крайне агрессивного, не выбирающего выражений - "Вечер Правды", которое смотрит вся страна без исключения, представили следующий сюжет.
Господин Найтингейл в красивом накрахмалином костюме в окружении десяти потатчиков стоит и говорит:
- Они там совсем с ума в своих Испаниях, Голландиях, Германиях... у них уже нет понятия о том, какие профессии действительно нужны, важны обществу.
- Да, - говорил лысый и толстый обросший на всё лицо Вальдерман, - у них всякие сатанисты миллионы зарабатывают, а те, кто выбрал зарабатывать честным путём или стать хранительницей домашнего очага и исполнять свой долг матери и жены, оказываются на улице и вынуждены попрошайничать
- Этим попрошайкам же помогают? Так ведь? - спросил грузный большой седоватый Перельман.
- Да, помогают, бывает, - заметил Вальдерман, - но это делается на камеру, демонстративно, опять же, ради привлечения внимания к своей персоне. Вот, мол, смотрите, какой я хороший. Если вы это не видите, тогда я вас всех ненавижу!
- Давайте посмотрим несколько сюжетов из Confederate-toon, - предложил Найтингейл, - наглядно демонстрирующих разложение общества вне нашей державы и Великой Азии. Сперва встречайте героя под ником Dorry Korean, который, по слухам, был мужчиной, а стал женщиной.
Перед экраном сидела болезненно худая девушка с ярко-розовым напряжённым лицом. Её волосы были выкрашены в ядовито-зелёный цвет, а на огромной мешковатой бело-жёлто-голубой кофте с капюшоном написано что-то кроваво-красным японским письмом. Сидела, напрягалась, напрягалась, а потом внезапно как заорёт, как заплачет, начав дубасить кулаками по столу. Потом это существо резко свалилось с огромного кресла и завизжало ещё громче. После этого оно стало ползать по комнате разбрасывать мягкие игрушки, бить, рвать их, сморкаться и плеваться в них.
На этом вайд-мув остановили.
- Вот, видите, да, - говорил толстый священник в очках, - девушке уже двадцать лет. Ни семьи, ни детей, ещё в детстве, с игрушками. Вот в неё и вселился демон.
- И ещё на кофте, которая, по идее, мужская одежда, - добавил другой священник, старый, ещё более толстый, - надписи какие-то, сатанистские символы, написанные кровью. Они и вселяют демона в этого человека, которому явно нужна помощь священника. Нужно этому существу наладить связь с Господом. - Давайте посмотрим ещё один сюжет, - сказал Найтингейл. - Этого человек зовут YokMok. Он из Германии. В нэте он тоже стал женщиной.
На деле, это была всё та же Dorry Korean, но с голубыми волосами и в пёстром пятнистом шортсливе с рукавами, чуть ли не оголяющими плечи. Надпись на шортсливе была на корейском языке, корейским письмом.
Девушка сидела всё в том же кресле, но уже не злилась, не визжала-орала, не прыгала, но сидела в кресле, обнимая какую-то розовую плюшевую игрушку, отдалённо напоминающую сову, целовала её, хлюпала носом, скулила:
- Ужасный мир, Ёки-Поки. Они нас с тобой не понимают. Они не понимают, как нам с тобой плохо и как больно. Мы с тобой одни... одни...
А потом как заревёт на весь дом!
- И вот чем этот человек несчастен? - начал на Найтингейл. - Миллионы долларов, просмотров, деньги гребёт лопатой, и всё равно несчастный. Ну... ты живёшь богато и, вроде как, в богатой стране, а такие страдания...
- Это сатана, - говорил второй священник. - Это сатана разъедает его изнутри. Оно своими славой и богатством, своими действиями, как и предыдущий герой, навлекло на себя демонов. И опять, посмотрите: опять эти сатанистские цвета, символы. Это тоже влияет.
Седой старик белом костюме с чёрной рубашкой и красным галстуком по фамилии Бёрден говорил: