Это было в мае. Я шёл с работы через парк, смотрю — на скамейке лежит…
Это было в мае. Я шёл с работы через парк, смотрю — на скамейке лежит кошелёк. Кожаный, толстый. Я открыл: там документы, банковские карты и наличные. Много. Я пересчитал — сорок семь тысяч. Я не богатый, у меня зарплата сорок пять. Я мог бы забрать и никто бы не узнал. Но я даже не думал. Я достал паспорт, нашёл фамилию, потом в интернете нашёл телефон. Позвонил.
Мужчина ответил. Я сказал: я нашёл ваш кошелёк, тут деньги и документы. Он обрадовался, сказал, что уже не надеялся. Договорились встретиться у метро через час. Я пришёл. Он приехал на дорогой машине, вышел, пожал мне руку. Я отдал кошелёк. Он открыл, пересчитал. И лицо у него изменилось.
Он сказал: тут было пятьдесят семь. Я сказал: я не брал. Я пересчитал, там было сорок семь. Он сказал: я точно помню, я снимал пятьдесят семь. Я сказал: может, вы что-то потратили. Он сказал: я снимал утром, потратить не успел. Он смотрел на меня как на вора. Я стоял и не знал, что сказать. Я мог бы уйти. Мог бы послать его. Но я стоял и объяснял, что не брал. Как будто я действительно был виноват.
Он сказал: ладно, я вызову полицию. Я сказал: вызывайте. Приехали. Полицейские выслушали его, выслушали меня. Спросили, есть ли свидетели. Свидетелей не было. Спросили, могу ли я показать, где нашёл. Я показал. Спросили, трогал ли я что-то ещё. Я сказал: только кошелёк. Они сказали: разбирайтесь сами, это гражданское дело. И уехали.
Он остался стоять. Смотрел на меня. И сказал: я не буду писать заявление. Но имей в виду, я тебя запомнил. Сел в машину и уехал. А я стоял в парке с пустыми руками и думал: зачем? Зачем я вообще позвонил? Мог бы пройти мимо. Мог бы забрать деньги. Мог бы выбросить кошелёк. Я сделал всё правильно. И оказался вором.
Мужчина ответил. Я сказал: я нашёл ваш кошелёк, тут деньги и документы. Он обрадовался, сказал, что уже не надеялся. Договорились встретиться у метро через час. Я пришёл. Он приехал на дорогой машине, вышел, пожал мне руку. Я отдал кошелёк. Он открыл, пересчитал. И лицо у него изменилось.
Он сказал: тут было пятьдесят семь. Я сказал: я не брал. Я пересчитал, там было сорок семь. Он сказал: я точно помню, я снимал пятьдесят семь. Я сказал: может, вы что-то потратили. Он сказал: я снимал утром, потратить не успел. Он смотрел на меня как на вора. Я стоял и не знал, что сказать. Я мог бы уйти. Мог бы послать его. Но я стоял и объяснял, что не брал. Как будто я действительно был виноват.
Он сказал: ладно, я вызову полицию. Я сказал: вызывайте. Приехали. Полицейские выслушали его, выслушали меня. Спросили, есть ли свидетели. Свидетелей не было. Спросили, могу ли я показать, где нашёл. Я показал. Спросили, трогал ли я что-то ещё. Я сказал: только кошелёк. Они сказали: разбирайтесь сами, это гражданское дело. И уехали.
Он остался стоять. Смотрел на меня. И сказал: я не буду писать заявление. Но имей в виду, я тебя запомнил. Сел в машину и уехал. А я стоял в парке с пустыми руками и думал: зачем? Зачем я вообще позвонил? Мог бы пройти мимо. Мог бы забрать деньги. Мог бы выбросить кошелёк. Я сделал всё правильно. И оказался вором.