Тридцать восемь тысяч против семидесяти: три детали боя у Рябой Могилы, о которых не пишут в учебниках.
Июнь 1770 года, река Прут. Русская армия под командованием Петра Румянцева стоит перед укреплёнными позициями турок и татар. Противник почти вдвое превосходит в людях — до семидесяти тысяч против тридцати восьми . По всем канонам той эпохи, атаковать в такой ситуации — безумие. Румянцев атакует. И выигрывает так чисто, что потомки почти забыли, насколько всё висело на волоске.
Вот три детали, которые в учебниках обычно укладываются в одну строчку.
Первая: он не стал будить противника выстрелами.
Румянцев разделил армию на четыре отряда. Два — под командованием Баура и самого Румянцева — должны были демонстративно давить с фронта, отвлекая внимание. А два других, Потёмкина и Репнина, ещё до рассвета скрытно ушли в обход, чтобы ударить во фланг и в тыл .
Всё это происходило ночью. Без барабанов, без труб, без сигнальных костров. Когда турки и татары проснулись, сражение уже было проиграно — они стояли в кольце, не успев даже толком развернуть свои сорок четыре орудия . Именно этот ночной марш-манёвр историки потом назовут тактической новинкой, которую Румянцев позже применит под Ларгой и Кагулом .
Вторая: потери выглядят как опечатка в донесении.
Турки и татары оставили на поле четыреста убитых. Русские — сорок шесть человек . Пропорция почти один к десяти. Для сражения, где нападающая сторона уступала в численности вдвое, это цифра, которая до сих пор заставляет перепроверять источники.
Секрет — в том, как Румянцев построил войска. Вместо одного огромного каре, которое медленно ползло по степи и представляло собой удобную мишень, он разбил армию на несколько небольших самостоятельных квадратов — дивизионных каре . Каждый такой квадрат мог двигаться и стрелять сам по себе. Турки и татары бросались на них раз за разом и разбивались, не в силах пробить строй, у которого не было единого слабого центра.
Третья: этот «незначительный» бой изменил всю кампанию.
В официальной истории Рябая Могила часто проходит по разряду «второстепенных»: масштаб небольшой, до Ларги и Кагула ещё далеко. Но именно здесь Румянцев впервые в широких масштабах опробовал то, что принесёт ему славу: ночные перестроения, дробление боевого порядка на самостоятельные части, отказ от громоздких построений прошлого .
Через месяц с небольшим те же приёмы сработают под Ларгой. Ещё через полмесяца — под Кагулом, где Румянцев получит орден Святого Георгия первой степени. А началось всё с той ночи на Пруте, когда тридцать восемь тысяч человек бесшумно перестроились под носом у семидесяти тысяч — и к утру оказались не там, где их ждали.