– Вы сидите тут и пьете пиво. Вы даже слегка улыбаетесь. Вы могли бы быть соседом для любого человека, товарищем для любого человека в спортивном кружке. Но вы не любой человек. Вы Карл Френцель, обершарфюрер СС. Вы были третьим человеком в иерархии лагеря уничтожения Собибор. Вы были комендантом лагеря I. Вы помните меня?
15 апреля 1927 года в еврейской семье в польской Избице родился Томаш Блатт, автор одного из самых удивительных интервью в истории.
Избица не очень далеко от восточной границы Польши. В 1939-м сюда пришла Красная армия. А в 1941-м – немцы.
Семья Блатта раздумывала, не уйти ли вслед за отступающими советскими войсками. А соседи посоветовали остаться. Мол, в Первую мировую с приходом немцев ничего особенного страшного не случилось и сейчас не случится.
Почти никто из них не выжил. А Томашу повезло трижды.
В апреле 1943 избицких евреев погрузили в поезд. Выгрузили в 70 километрах от дома, на станции Собибор, где предприимчивые нацисты организовали одну из фабрик смерти. Пригодные к труду работали, пока могли, а потом отправлялись в газовые камеры. Томаш поначалу перебирал их одежду. Иногда находил в карманах железнодорожные билеты до Иерусалима. Именно туда всех обещали отвезти.
Потом подростка почему-то заметил тот самый Карл Френцель и назначил личным чистильщиком обуви. Возможно, поэтому парнишка дожил до октября 1943-го, когда заключенные под руководством пленного советского лейтенанта Александра Печерского совершили единственный за всю войну успешный массовый побег из лагеря смерти. Покинуть лагерь смогли около 200 человек, но до конца войны дожили чуть больше пятидесяти. Кого-то из беглецов сразу поймали немцы, кого-то выдали местные поляки.
Томаш знал эти места. Вместе с двумя другими беглецами он отправился в деревню, где жила его одноклассница. Ее отец согласился спрятать бывших узников, они расплатились с ним прихваченными из Собибора украшениями. Полгода трое жили в яме в хлеву, накрытой досками.
В апреле 1944-го приютивший их хозяин пришел с ружьем и трижды выстрелил сквозь деревянный настил. Товарищи Блатта погибли на месте, ему пуля попала в челюсть (и оставалась там до конца его жизни). Томаш задерживал дыхание из последних сил, и его тоже сочли мертвым. Когда хозяин ушел, Томаш рванул в лес и в итоге – очередное везение – вышел к польским партизанам. Так и партизанил до конца войны.
В 50-е он уехал в Израиль, а потом в США. Женился, вел небольшой, но успешный бизнес. Кстати, продолжал переписку с Печерским и даже помог ему купить пишущую машинку.
А потом всё бросил и начал писать книги про Собибор. И в 1984-м по заданию журнала «Штерн» взял то самое интервью у Карла Френцеля.
Френцель первые 15 послевоенных лет вполне себе мирно жил и работал. В 1962-м его арестовали по «Собиборскому делу». В 1966-м приговорили к пожизненному заключению, а через девять лет выпустили досрочно. Потом судили еще дважды, но реальных сроков уже не давали.
И вот они встретились.
Блатт:
…Вы помните меня?
Френцель: Не совсем уверен. Вы были тогда маленьким мальчиком.
Блатт: Мне было пятнадцать лет. И я выжил, потому что вы сделали меня своим чистильщиком обуви. Больше никто не выжил — ни мой отец, ни моя мать, ни мой брат, ни один из двух тысяч евреев из моего города Избицы.
Френцель: Это ужасно, очень ужасно.
И далее.
Блатт:
Собибор – уничтожение двухсот пятидесяти тысяч евреев – это был ваш долг?
Френцель: Мы должны были выполнять свой долг. Я очень сожалею о том, что там происходило, но исправить ничего не могу.
Томаш Блатт стыдился этого интервью всю оставшуюся жизнь. Говорил, что взял его «для истории», и тем не менее стыдился. Считал, что не должен был садиться с палачом за один стол для разговора на равных, не должен был давать шанса что-то сказать в оправдание.
Оцените уровень рефлексии.
Карл Френцель тихо умер в 1996-м в доме престарелых. Блатт умер в 2015 году в Калифорнии.
14 октября – годовщина восстания в Собиборе.