Коридор

Часы на стене отстают на пять минут.
Она проверила. Три часа назад они тоже отставали на пять минут.
Она здесь уже три часа. Может даже и четыре. Часы все равно врут, поэтому не точно.

Лампа над автоматом с кофе мигает.
Она считала. Девяносто два раза за последний час. Девяносто два. Сбилась на шестьдесят седьмом, начала заново.
Это даже не мигание. Это пульс. У лампы есть сердце.
У неё, кажется, уже нет.

Стул. Пластик. Синий.
Он липнет к ногам. К задней части бедра. Кожа прилипает и отклеивается, прилипает и отклеивается, каждый раз, когда она ерзает.
Подмышки мокрые. Лифчик мокрый. Резинка впивается под грудью. Она чувствует каждое ребро.
Во рту вкус меди. Она не ела с семи утра.

Напротив сидит какая-то женщина с мальчиком.
Мальчик играет. Телефон в детских руках, слишком большой, он держит его двумя руками, как руль.
Динь. Динь. Динь.
Одно и то же. Каждые две секунды.
Она хочет встать и разбить этот телефон. Об пол. Об стену. Об его голову.
Она не встаёт. Она улыбается, когда женщина смотрит на неё.

Грудь сжата. Она дышит мелко. Часто. Поверхностно.
Не может вдохнуть глубоко.
Потому что если вдохнёт глубже, то почувствует.
А если почувствует, то заплачет.
А если заплачет, то уже не остановится.
И тогда все увидят. Все эти люди. С этим мальчиком. С этим телефоном. Они увидят. Она не может.
Поэтому она дышит поверхностно.
Улыбается. Ждёт.

Дверь открывается.
Врач. Молодой. Младше неё. Пятно от кофе на халате.
Он смотрит в бумаги. Листы тонкие, он держит их слишком крепко, они мнутся в пальцах.
Поднимает глаза. Смотрит на неё.

Секунду. Всего секунду. Лицо пустое. Как чистый лист. Как будто он забыл, что должен сказать. Как будто вспоминает.
Она думает: нормально. Всё нормально. Он в порядке. Он жив. Всё хорошо.

Ее плечи опускаются.
Она и не знала, что держала их так высоко. Что она сжала их три часа назад и забыла отпустить.
Кто-то снял с неё груз. Мешок. Целый мешок камней, о котором она забыла, что он был. И вот он упал. И внутри стало легко.
Она дышит. Глубоко. До самого низа. До живота. До таза.
Воздух тёплый. Полный. Он входит так, как будто она не дышала годами.

Она встаёт.
Улыбается. Уже говорит «спасибо» в голове.
Думает о дороге домой. Что скажет ему. Что он скажет ей. Поедут поужинать. Может, в то место у дома. Где он любит. Она закажет вино.

Лицо врача меняется.
Уголок рта. Правый. Опускается на миллиметр. Моргает. Не так, как раньше. Пауза. Слишком долгая пауза.

Она знает.
До того, как он открывает рот. Она знает.

Воздух. Тот самый. Глубокий. Хороший. Тёплый. Он всё ещё в ней.
И он не выходит.
Она пытается. Толкает. Ничего.
Ещё раз. Ничего.
Он застрял. Застрял между рёбер. Застрял в горле. Не хочет уходить. Он остался там навсегда.
Грудь сжимает. Сильнее. Сильнее, чем когда-либо. Рёбра трещат. Кажется, они сейчас лопнут.
Рот открыт. Ничего не выходит. Ни вдоха. Ни выдоха. Ничего.

Врач говорит.
Она слышит слова по отдельности. Каждое слово. Как камни.
«Осложнение». «Непредвиденное». «Мы сделали всё, что могли».
Она не собирает их в предложение. Не хочет. Если не собрать, то это как будто не случилось. Не с ней. Не по настоящему.

Она садится. Или падает. Стул под ней. Или пол. Не помнит.

Мальчик играет. Динь. Динь. Динь.
Лампа пульсирует. Девяносто три. Девяносто четыре. Она сбилась. Уже не считает.
Часы отстают на пять минут.

Она не может вдохнуть.