Нас залило. Сильно. Из всех комнат, где стояки. В ход шло всё…
▶ видео
Нас залило. Сильно. Из всех комнат, где стояки. В ход шло всё: стаканы, полотенца, наволочки, детские пелёнки. Ламинат вздулся за час. На потолке повисли пузыри, похожие на медуз. И в какой-то момент я просто села на диван, закрыла глаза и поняла: я ничего не могу сделать. Вообще ничего. Просто слушать.
Это, пожалуй, самое честное состояние, в котором я была за последний год.
Мы же привыкли жить иначе. Всегда есть кнопка, всегда есть план Б, всегда можно позвонить кому-то, кто решит.
Нас годами учили, что беспомощность — это стыдно, что взрослый человек обязан быть в ресурсе и контролировать периметр. И когда периметр заливает сверху, первое, что чувствуешь, — не страх и не злость. Стыд. Как будто ты лично не справилась с какой-то там водой.
А вода, между тем, не нуждается в твоём участии. Она просто течёт.
Я потом думала об этом дне и поняла одну вещь. Бессилие — не отсутствие сил. Это момент, когда сил достаточно, а точки приложения нет. Можно бегать с тряпкой, можно кричать в телефон, можно собирать воду в стакан, пока она льётся литрами, — и всё это будет имитацией действия. Очень честной, очень искренней, но имитацией.
Первое, что помогает, — перестать делать то, что не работает. Сесть. Признать вслух: сейчас я не контролирую ситуацию. Это не поражение. Это точная диагностика, а без диагностики не бывает лечения.
Второе — сузить горизонт. Не «что делать с квартирой», а «что я могу сделать в ближайшие десять минут». Перекрыть кран, если есть куда. Позвонить в аварийную. Снять видео. Укрыть компьютер. Выключить электричество. Десять минут — это тот масштаб, на который у бессильного человека ещё хватает рук. Остальное подождёт, потому что всё равно не может не подождать.
Третье — отделить потерю от катастрофы. Ламинат — это потеря. Потолок — это потеря. Это неприятно, дорого и обидно. Но это не разрушение жизни, хотя в первые минуты кажется именно так. Мозг под стрессом не различает «мне плохо» и «всё плохо». Это нужно сделать за него, руками.
И четвёртое, самое трудное, — позволить себе ничего не чувствовать какое-то время. Не искать смысл, не делать выводы, не писать красивые посты. Просто сидеть на диване с закрытыми глазами. Так тоже можно.
Потом будут акты, оценщики, разговоры с соседями, ремонт. Потом будет злость, и она даже пригодится. Но тот вечер я запомню не водой.
Я запомню его тем, что впервые за долгое время разрешила себе быть человеком, который не может.
И оказалось, что от этого ничего не рухнуло.
Слышишь, ничего не рухнуло.
Это, пожалуй, самое честное состояние, в котором я была за последний год.
Мы же привыкли жить иначе. Всегда есть кнопка, всегда есть план Б, всегда можно позвонить кому-то, кто решит.
Нас годами учили, что беспомощность — это стыдно, что взрослый человек обязан быть в ресурсе и контролировать периметр. И когда периметр заливает сверху, первое, что чувствуешь, — не страх и не злость. Стыд. Как будто ты лично не справилась с какой-то там водой.
А вода, между тем, не нуждается в твоём участии. Она просто течёт.
Я потом думала об этом дне и поняла одну вещь. Бессилие — не отсутствие сил. Это момент, когда сил достаточно, а точки приложения нет. Можно бегать с тряпкой, можно кричать в телефон, можно собирать воду в стакан, пока она льётся литрами, — и всё это будет имитацией действия. Очень честной, очень искренней, но имитацией.
Первое, что помогает, — перестать делать то, что не работает. Сесть. Признать вслух: сейчас я не контролирую ситуацию. Это не поражение. Это точная диагностика, а без диагностики не бывает лечения.
Второе — сузить горизонт. Не «что делать с квартирой», а «что я могу сделать в ближайшие десять минут». Перекрыть кран, если есть куда. Позвонить в аварийную. Снять видео. Укрыть компьютер. Выключить электричество. Десять минут — это тот масштаб, на который у бессильного человека ещё хватает рук. Остальное подождёт, потому что всё равно не может не подождать.
Третье — отделить потерю от катастрофы. Ламинат — это потеря. Потолок — это потеря. Это неприятно, дорого и обидно. Но это не разрушение жизни, хотя в первые минуты кажется именно так. Мозг под стрессом не различает «мне плохо» и «всё плохо». Это нужно сделать за него, руками.
И четвёртое, самое трудное, — позволить себе ничего не чувствовать какое-то время. Не искать смысл, не делать выводы, не писать красивые посты. Просто сидеть на диване с закрытыми глазами. Так тоже можно.
Потом будут акты, оценщики, разговоры с соседями, ремонт. Потом будет злость, и она даже пригодится. Но тот вечер я запомню не водой.
Я запомню его тем, что впервые за долгое время разрешила себе быть человеком, который не может.
И оказалось, что от этого ничего не рухнуло.
Слышишь, ничего не рухнуло.