Окутанный туманом город стирает границы между эпохами. Возможно…
Окутанный туманом город стирает границы между эпохами. Возможно сопряжение с прошлым, протяни руку и ты потрогаешь Сталинград 1950-х, чему архитектура некоторых мест благоприятствует. А может если совсем потеряться, то можно попасть в Царицын, набрести на собор Александра Невского и насладиться фресками... Причем здесь фото иконы трехликой и шестирукой Троицы. XVIII в. Афон. Монастырь Хиландар. Церковь Покрова Богородицы? Рад что вы спросили...
Умножение частей тела является частым приемом во многих мифологических и эпических традициях: вспомнить хотя бы две головы римского бога Януса, семь пальцев и семь зрачков ирландского героя Кухулина, восемь ног скандинавского божественного коня Слейпнира, сто рук и пятьдесят голов древнегреческих великанов гекатонхейров, тысячу (а иногда и восемьдесят четыре тысячи!) рук и тысячу глаз буддийского бодхисаттвы Авалокитешвары. В описаниях богов и героев их чудодейственная мощь, скорость или способность знать обо всем на свете (то есть смотреть сразу во все стороны) часто связана с нумерологической силой числа их конечностей, глаз или голов, и числа эти непременно оказываются сакральными для породившей их культуры.
Нет ничего удивительного в том, что этот визуальный прием стал использоваться и в христианской иконографии. Художникам нужно было как-то решать проблему изображения Троицы, догмат о которой был утвержден только в IV в. Троицей назывались три единые и неделимые ипостаси Бога — Отец, Сын и Дух. Если Иисус воплотился в зримом и реальном человеческом теле, а Дух являлся в виде голубя и языков пламени, то внешность Бога Отца не была прямо описана в Библии (хотя некоторые богословы и толковали видение Даниила о «Ветхом денми» как видение Бога Отца). Поэтому встал вопрос о том, как вообще можно нарисовать Троицу. Еще в раннехристианском искусстве Рима ее изображали как трех похожих друг на друга ангелов или мужчин, используя сцену гостеприимства Авраама. Так была создана и знаменитая «Троица» Рублева. Живописцы на Западе рисовали три похожих на Христа фигуры, иногда объединенные общими мантией и нимбом. Однако уже в XII–XIII вв. в Европе Троицу все чаще рисуют как человека с тремя головами или с тремя ликами на одной голове. Это можно считать своего рода визуальным экспериментом: таким образом можно было легко донести идею нераздельности ипостасей Троицы даже до самых неискушенных в богословии верующих. Но откуда вдруг взялась такая иконография — большая загадка.
Возможно, что источником вдохновения для художников были изображения дохристианских богов. Исконные религии очень медленно искоренялись в Европе: к примеру, Литва приняла христианство только в самом конце XIV в., а отголоски древних верований кое-где остаются и до сих пор. Важно было привлечь народ к новой вере через уже знакомые образы, поэтому вполне вероятно, что христианские художники намеренно использовали дохристианские религиозные образы трехглавых божеств (так изображали Тора, Триглава, Святовита и других).
Изображения трехликой Троицы, традиционно называемые смесоипостасными, появились в России только в XVIII в. благодаря западному влиянию. Они были настолько распространены, что в 1760-х гг. императрице Екатерине II даже подарили такую во время путешествия по Волге. Она писала про икону: «Опасаюсь, чтобы сие не подало поводу несмысленным иконописцам прибавить к тому еще по нескольку рук и ног, чтобы весьма соблазнительно и похоже было на китайские изображения». В соборе Царицына (ныне Волгоград) находилась огромная фреска с трехликой Троицей. Но на местах эти образы все же запрещали — и хотя Синод так и не выпустил соответствующего документа, — известны указы Тобольской консистории 1748 г. и 1770 г. против «неприличного иконописания» смесоипостасного образа Святой Троицы, изданные специально для одного тюменского монастыря. Несмотря на такие меры, в русской иконописи трехликая Троица дожила до начала XX в. Упорство, проявленное не только деревенскими богомазами, но и профессиональными иконописцами, показывает,
Умножение частей тела является частым приемом во многих мифологических и эпических традициях: вспомнить хотя бы две головы римского бога Януса, семь пальцев и семь зрачков ирландского героя Кухулина, восемь ног скандинавского божественного коня Слейпнира, сто рук и пятьдесят голов древнегреческих великанов гекатонхейров, тысячу (а иногда и восемьдесят четыре тысячи!) рук и тысячу глаз буддийского бодхисаттвы Авалокитешвары. В описаниях богов и героев их чудодейственная мощь, скорость или способность знать обо всем на свете (то есть смотреть сразу во все стороны) часто связана с нумерологической силой числа их конечностей, глаз или голов, и числа эти непременно оказываются сакральными для породившей их культуры.
Нет ничего удивительного в том, что этот визуальный прием стал использоваться и в христианской иконографии. Художникам нужно было как-то решать проблему изображения Троицы, догмат о которой был утвержден только в IV в. Троицей назывались три единые и неделимые ипостаси Бога — Отец, Сын и Дух. Если Иисус воплотился в зримом и реальном человеческом теле, а Дух являлся в виде голубя и языков пламени, то внешность Бога Отца не была прямо описана в Библии (хотя некоторые богословы и толковали видение Даниила о «Ветхом денми» как видение Бога Отца). Поэтому встал вопрос о том, как вообще можно нарисовать Троицу. Еще в раннехристианском искусстве Рима ее изображали как трех похожих друг на друга ангелов или мужчин, используя сцену гостеприимства Авраама. Так была создана и знаменитая «Троица» Рублева. Живописцы на Западе рисовали три похожих на Христа фигуры, иногда объединенные общими мантией и нимбом. Однако уже в XII–XIII вв. в Европе Троицу все чаще рисуют как человека с тремя головами или с тремя ликами на одной голове. Это можно считать своего рода визуальным экспериментом: таким образом можно было легко донести идею нераздельности ипостасей Троицы даже до самых неискушенных в богословии верующих. Но откуда вдруг взялась такая иконография — большая загадка.
Возможно, что источником вдохновения для художников были изображения дохристианских богов. Исконные религии очень медленно искоренялись в Европе: к примеру, Литва приняла христианство только в самом конце XIV в., а отголоски древних верований кое-где остаются и до сих пор. Важно было привлечь народ к новой вере через уже знакомые образы, поэтому вполне вероятно, что христианские художники намеренно использовали дохристианские религиозные образы трехглавых божеств (так изображали Тора, Триглава, Святовита и других).
Изображения трехликой Троицы, традиционно называемые смесоипостасными, появились в России только в XVIII в. благодаря западному влиянию. Они были настолько распространены, что в 1760-х гг. императрице Екатерине II даже подарили такую во время путешествия по Волге. Она писала про икону: «Опасаюсь, чтобы сие не подало поводу несмысленным иконописцам прибавить к тому еще по нескольку рук и ног, чтобы весьма соблазнительно и похоже было на китайские изображения». В соборе Царицына (ныне Волгоград) находилась огромная фреска с трехликой Троицей. Но на местах эти образы все же запрещали — и хотя Синод так и не выпустил соответствующего документа, — известны указы Тобольской консистории 1748 г. и 1770 г. против «неприличного иконописания» смесоипостасного образа Святой Троицы, изданные специально для одного тюменского монастыря. Несмотря на такие меры, в русской иконописи трехликая Троица дожила до начала XX в. Упорство, проявленное не только деревенскими богомазами, но и профессиональными иконописцами, показывает,