ТРЕВОГА: МОМЕНТ, КОГДА МИР ПЕРЕСТАЁТ ОБЪЯСНЯТЬ, КАК ТЕБЕ ЖИТЬ

Страх обычно имеет предмет: болезнь, потеря, развод, смерть близкого.

С тревогой философия обращается иначе. У неё может не быть одного предмета. Человеку становится неуютно перед самим фактом собственного существования, перед будущим, которое ещё не написано, перед свободой, от которой невозможно окончательно отказаться.

С. Кьеркегор дал этому почти физический образ: «Тревога есть головокружение свободы».

Человека пугает не только то, что может случиться с ним. Его пугает и то, что он сам может сделать. Возможность притягивает и отталкивает одновременно. Пока за человека решают традиция, семья, долг, профессия, у него есть границы, против которых можно злиться. Когда появляется настоящее «ты можешь выбрать», вместе с ним появляется вопрос: «А если теперь именно я отвечаю за то, что будет дальше?» Для Кьеркегора тревога связана с осознанием свободы и возможности.

М. Хайдеггер идёт глубже. В «Бытии и времени» тревога возникает, когда привычный мир теряет самоочевидность. Работа, обязанности, планы остаются, но перестают отвечать на вопрос, зачем всё это.

Обычно человек живёт внутри того, что Хайдеггер называл das Man, безличного «люди». Так принято. Так строят карьеру. Так создают семью. Так стареют. Повседневность снимает часть тяжести выбора: можно жить «как живут».

Тревога выдёргивает человека из этого укрытия. Хайдеггер пишет, что она «индивидуализирует» существование. Мир больше не подсказывает готовый ответ, кем быть. Вместе с этим открывается конечность: время ограничено, все возможности прожить невозможно, а смерть однажды закроет возможность выбирать вообще.

У Ж.-П. Сартра тревога становится ценой ответственности.

Его знаменитая формула: «Человек осуждён быть свободным».

Мы не выбирали появиться на свет. Не выбирали эпоху, семью, тело, значительную часть обстоятельств. Но оказавшись здесь, мы всё равно отвечаем на них поступками.

Поэтому Сартр жёсток к оправданиям: «так получилось», «у меня не было выбора», «все так делают». Иногда это описание реального ограничения. Иногда способ спрятаться от неприятной мысли: выбор был, просто каждый вариант имел цену.

Для Сартра тревога возникает потому, что выбирать приходится без окончательной гарантии правильности, а ответственность невозможно полностью передать судьбе, характеру или обществу. Даже отказ решать становится решением.
А. Камю начинает там, где привычные объяснения перестали работать. В «Мифе о Сизифе» наступает момент, когда «декорации рушатся». Подъём, работа, еда, сон, следующая неделя, следующий год. И вдруг человек спрашивает: зачем повторение продолжается?

Камю называет столкновение человеческой потребности в смысле и молчания мира абсурдом. Его ответ не в том, чтобы срочно придумать утешительную систему. Он выбирает ясность: жить, зная, что окончательной гарантии смысла нам никто не выдаст.

Получается четыре разных философских взгляда.

У Кьеркегора тревога открывает возможность.

У Хайдеггера вырывает из жизни «как все».

У Сартра предъявляет ответственность.

У Камю оставляет человека перед молчанием мира.

И все они сходятся в одном неприятном месте: тревога появляется там, где заканчивается готовый ответ.

Поэтому философский вопрос звучит тяжелее, чем «как мне избавиться от тревоги?»

Он звучит так:

«Что именно тревога заставляет меня увидеть такого, от чего раньше меня защищали привычка, роль, чужое мнение или иллюзия, что времени впереди бесконечно много?»

Тревога мучительна ещё и потому, что лишает человека укрытий раньше, чем он успевает построить собственный ответ.

Источники:

С. Кьеркегор. «Понятие тревоги», 1844.

М. Хайдеггер. «Бытие и время», 1927.

Ж.-П. Сартр. «Бытие и ничто», 1943; «Экзистенциализм это гуманизм», 1946.

А. Камю. «Миф о Сизифе», 1942.